Бриллианты не навсегда. Роман, рассказы, эссе

Офицер Беркли назначает тебе исправительные работы и отпускает тебя, и послушай, больше не покупай на улице, как ты там их назвал, сувениры, те кто их продает, потом закладывают покупателей, – после этих слов, Джонсон нажал кнопку звонка на столе, и в кабинет вошел молодой полисмен в очках.

Джонсон переговорил с ним на своем языке и меня проводили к косматому мужику в сером халате, который прибывал в комнатке, набитой всякой хозяйской утварью. Там я получил небольшую лопатку, ведро и старую тележку на одном передневедущем колесе.

– Смотрите, сэр, – обратился полисмен ко мне, не сдерживая улыбку, – у нас есть чудесные клозеты, и твоя задача, поставленная начальством, вычистить их от говна. Тележкой перевезешь его вон в ту яму, – и он показал в сторону метров на сто, – потом мы… ой, точнее ты, засыплешь ее землей.

Что будет если я откажусь, это же полная нелепость, развозить кал африканских полицейских в тележке. Это средневековая пытка!

– Давай не жди, потом жара будет, тебе же хуже! И смотрите, сэр, пока не закончите отсюда не уйдете, это приказ!

– Я не могу это сделать, я очень плохо себя чувствую, – еще раз испытывал я судьбу.

Полисмен подошел и толкнул меня по направлению к «рабочему месту», выкрикнув что-то по своему.

В памятке туриста не было ничего сказано о такой ситуации!

Удушающая вонь, нелицеприятное зрелище отходов человека. Процесс чистки шел крайне трудно, тошнило, просто выворачивало наружу, но я зачерпывал ведрами все это и перевозил на тачке, сливая в яму. Потом подключил к делу веревку, привязав ее к ручке ведра. Человеческий ум изобретателен.

Лопатка тоже пригодилась для спихивания с тележки прилипших масс. Принесли ведро с водой и пластиковый черпак.

– Надо чистить до основания, залезай внутрь, – кричал мой надзиратель.

И я полез, захватив лопатку. Стало уже все равно. Я, еще до приезда сюда, выпачкался в дерьме. Это было просто логическое завершения процесса погружения в нечистоты.

Кожа на лице покраснела, появилось ощущение, что тело пропустили через валики отжима, каждое движение зрачков отдавалось болью.