Пожар Латинского проспекта. Часть 2

Я сегодняшнего маэстро так не оставлю – всё по латине!

– Скажите, Артём, вот вы нам объясняли, что румба – это любовь и ревность. А ча-ча-ча – это что? Я просто потому спрашиваю, что мне важно дух танца постичь.

Глаза маэстро вмиг оживились.

– Ча-ча-ча, – встав из-за стойки, он обвил колонну кистью руки, – это флирт. Предшествующий румбе танец: сначала, как водится, флирт, а за ним идёт любовь.

Понятно.

Знай наших!

А тут и Любовь, походкой своей летящей, пришла – из раздевалки. Надо было подсуетиться, чтоб успеть дверь перед ней распахнуть – сама же не замедлит.

– Спасибо, Артём! – только и успел выкликнуть я, исчезая вслед за ней в дверном проёме.

На улице довелось открыть свой замечательный зонт – с тёмного неба сеялась лёгкая морось. Люба, шагнув под него, просто взяла меня под руку.

– Чего с турниром будем думать? – Она задумчиво повела бровью. – Не знаю… Чтобы на него идти, надо хоть какую-то хореографию иметь. Допустим, в школе даже у нас, когда я с выпускниками вальс репетирую, мы какие-то фигуры включаем, повороты, кружения.

– Да, – искренне посетовал я, безотчётно завидуя в душе её ученикам, – и времени мало совсем – на какую-либо путёвую, более-менее серьёзную подготовку. Да и одёжу какую-то особую на турнир надо будет…

– Я лично ничего покупать не собираюсь, – категорично заявила Люба, – у меня есть платье вечернее, туфли на каблуке – вот в этом и пойду.

Ну и мне, значит, «париться» не надо будет: отделаемся, если что, свадебными брюками, рубашкой белой – «богатой», с коротким рукавом, да и туфлями теми, в которых танцую сейчас, – они с блёсточками! Эконом-класс!

– Пить хочу. – Она кивнула на громоздкую «Викторию» через дорогу: – Зайду, куплю.

– Я тебя подожду?

– Если ты не спешишь, конечно.

– Да куда мне спешить?

– Ну, мало ли! – довольно улыбнулась она.

А на прощание, угостив леденцом с мятой, ещё и живот под расстёгнутой курткой, пощипала.

Эх, Гаврила, ловелас! Как стремительно и бурно роман-то развивал!

* * *

Гаврила счастлив был по уши,

И от души благодарил он

За вечер дивный, самый лучший —

Тот, что партнёрша подарила.

Гармония дождём стекала

Под зонт, где верною рукою

Его, блаженного, держала

Та, что меняла мир собою.

А мир вокруг был полон счастья —

Они его теперь творили сами.