Лавровый лист

Я – глава русского масонства, депутат Государственной Думы, секретарь Верховного совета Великого Востока, председатель Временного правительства России! И что ты думаешь – меня не взяли! Мне отказали, даже на собеседование не позвали! А место получила какая-то двадцатилетняя пигалица, жена местного лейбориста. Вот тогда я понял, что надо меняться.

Я поежилась, промокшая насквозь, но Алекс уже сворачивала к домику с яркой надписью на балконе второго этажа: «Спи только с лучшим! Хостел Виктория». Моя спутница достала из сумочки пластиковую карточку, провела ею вдоль замка и толкнула дверь.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище!

Жилище в самом деле было скромным, я бы сказала – убогим, если бы не боялась обидеть мою благодетельницу и не была так вымотана утренним перелетом, неудавшимся интервью и прогулкой под стылым ливнем. В этом состоянии я была счастлива и в комнатке, пол которой был сплошь завален тряпками и пакетами, а половину пространства занимали две металлические двухъярусные кровати.

С одной из нижних кроватей из-под покрывала свешивалась пара тонких рук и нога с татуировкой. Татуировка изображала китайского водяного дракона с длинными усами, а руки были женскими, и обе – правыми. Алекс подошла к столику, тоже заваленному – кружевным бельем, косметикой, вскрытыми пачками печенья, компьютерными дисками и прочим барахлом.

Глядя в зеркало на стене напротив, Алекс сняла тяжелые сережки и накладные ресницы.

– Ты знаешь, – сказала она, не оборачиваясь, – наш певчий Сирин к концу жизни мог позволить себе качественную гостиницу, моего же пособия хватает только на этот хостел.

Но на год вперед я его оплатила и гостей могу принимать, каких хочу. Хоть ночевать оставайся, кровать свободна.

– Спасибо, Алекс, – в горле у меня першило, я, кажется, простудилась. – Ночевать не буду, у меня вечером самолет. Но можно я сейчас прилягу?

– Конечно, – взгляд Алекс через зеркало был настойчивым, мужским, но голос – мягким. – Раздевайся, ложись. Миссис Фрезер сегодня не придет, девочки спят после вчерашнего.

Отдыхай.

Мне хотелось плакать.

– А можно я душ приму?

Она кивнула в сторону узкой двери:

– Мое полотенце – синее. Чистое, только утром повесила. Мыло, шампунь – на полке.

После душа я залезла наверх и завернулась в клетчатое покрывало. В комнате было холодно, и у меня зубы стучали о зубы. Я бы все равно, наверное, не заснула, но тут кровать заскрипела, и над лесенкой появилась голова Алекс.