Нобелевская премия. Роман

А ведь обошлось без всяких революций, гражданских войн, расстрелов и лагерей…

Однако спустя некоторое время Пильницкие, опять же не сговариваясь, прекратили подобные разговоры. Рассуждения Севы о благотворности власти финансов теперь звучали бы злой самоиронией, поскольку денег у них в семье не было и не предвиделось. Несмотря на позитивное восприятие перемен, найти свое место при новом капиталистическом укладе у обоих никак не получалось. Увы – в стране ничего не было предусмотрено для тех, кто не умел вписаться в рынок.

Сева по-прежнему ходил работать на свой издыхающий завод – практически бесплатно. Он в отчаянии разводил руками:

– Я не знаю, что еще могу сделать. Вчера ребята рассказывали, что Ларин – помнишь, я говорил, он в прошлом году уволился от нас – открыл свое малое предприятие, теперь в шоколаде. Наверное, мне тоже следовало бы попробовать? Но я ничего в этом не понимаю, даже не знаю, с какой стороны подступиться… Наверное, я плохой специалист. Или просто дурак.

Нике такие речи злыми когтями царапали сердце:

– Ты умница и прекрасный специалист! Просто сейчас время такое, сложное, но все наладится, вот увидишь.

Она и сама не верила своим словам. Что наладится? Она тоже по-прежнему ходила на свою безденежную работу в поликлинику, а помимо этого, время от времени – в переход возле Детского мира. Сначала продала все тапки, потом одна из коллег научила ее нехитрому заработку – закупать майки и рубашки у знакомых челноков, мотающихся за товаром в Турцию, и сбывать их в переходе немного дороже.

ххх

Это недоумение копилось и мучило, вызывая постыдное желание с кем-то им поделиться. Собственно, поделиться можно было лишь с одним человеком – лучшей и по-настоящему единственной подругой Лизой Комаровой.

Они познакомились с Лизой еще в студенческие годы, на занятиях в любительской художественной студии для взрослых, куда обе по вечерам ходили заниматься рисованием и живописью.

Веронику эти занятия согревали и утешали. Она скучала по родному Орлу, по родительской семье, где было обыкновением домашнее музицирование на пианино в четыре руки, пение под мамин аккомпанемент, чтение вслух книг по вечерам.