Похождения светлой блудницы

Врач удивлена: пил накануне? Разгадывал тайну одного любимого лица (оно непроницаемое). Врёт, ну, да, пил, и его отстраняют от тренировки. И он едет в редакцию, словно работает там, а не в отряде, который вылетает на пожар.

Ирина, как обычно… Вдруг телефон, кто-то не по работе. Она так общается время от времени, но кратко, эмоций ноль. А тут волнение. Недомолвки, намёки… Да, у неё беда! Ей необходима опора. И это он, крепкий, небольшого роста. В отряде иногда окликают: «Эй, Пермяков маленький!» У них и Пермяков длинный (прыжков меньше в два раза).

Он как бы рухнул в открытый проём:

– Ирина!

Её ресницы удивлённо вверх: не первый день он тут, молча.

– Ты расстроена? – громко, будто между ними не два стола, а река, бурная и глубокая.

Если б он мог читать мысли… «Во, болван! Надоело».

– Наверное, горе у тебя, Ирочка… – «тыкает», уменьшает имя (от неё холодное «вы»).

Понизу его щёки темны от щетины. Вверху, как спелый абрикос. Здоровый цвет, но от волнения диковатый.

– Вы не хотите прийти ко мне домой?

Он бледнеет, вмиг теряя абрикосовость. И – ухмылка (не иначе – победителя) из крепких губ.

…Эти крепкие губы, вроде, способны на сжатие. Бывают и мягкие люди, имеющие волевые профессии, но такие они дома, демонстрируя награды и фотографии. Этот и на стерне, где она давила кедами дымные грибы-дождевики, а в небе гудел работавший на тренировке, с виду военный вертолёт, выглядел каким-то… маленьким.

– Приходите к концу дня.

Кивок. Поблагодарить не даёт горловая спазма. Ноги – на выход. Ноги робота. И весь робот, механизм, а программное управление в её руках.

Явился с точностью также механической. Она закрывает кабинет, в коридоре:

– Чао!

– Дежуришь по номеру?

– Нет, завтра!

– Привет родителям…

«У нее дома родители! Решила показать как жениха. А чем я ей не пара?» Но вот идут они улицей до её дома, и он всё больше не рад каким-то родителям.

В однокомнатной квартире никого.

На стенах книги, в углу тахта. У окна стол, на нём офисные предметы.

Телефон.

– Зале-зай! – а ему: – Кофе сделаю.

…В тот день, когда они впервые стояли друг напротив друга, а над полем парили парашютисты – цветы, брошенные с неба, он углядел в её непередаваемой улыбке и любовь, и доброту… А вопросы, вроде, были, как у тех парней корреспондентов.