шТРИхи

Даже полый,

Но наполненный в моём сне

«Знаешь, конец света лучше, чем мог показаться…»

Знаешь, конец света лучше, чем мог показаться:

Школа, студенчество, годы карьерных гор,

Каждый свой день открывать глаза, просыпаться,

Ночью же причащаться, в губы – кагор

Тонны томов о любви: открывай, зачитывай —

Здесь есть рассказы, повести, Бог весть что,

Только на лучшее не рассчитывай —

Всё, что встречалось после – уже не то

Страшно? Конечно же нет, обыденно —

Кофе в постель заносят, зовут в кино,

Меньше всего хотелось предстать невидимой —

Выветри запах, пошире открыв окно

Первое чувство сильное или пятое,

Было ли платоническим или прожгло постель,

Прямо на дно.

Но мимолётная сила жжёт до костей.

Знаешь, конец света лучше, чем мог показаться

Только бы пальцев твоих касаться

Только касаться бы

Только что

Ребро

с пеной у рта носиться от края к краю,

задевая толстой пружиной юбку, чулки, пальто,

когда-то, мечтая встрять на вершине рая,

там оказаться и сразу понять: не то

весело колосятся кудряшки, платье

то в изумруд отливает, то в серебро.

вспенишь хоть волны, бывшие мягкой гладью —

вряд ли отдаст под тебя он своё ребро

верность грозится пройти, прихватив за собой и юность,

корни пускает то, что в быту нужней,

только росинка, как бы она ни гнулась,

будет тянуться к солнцу, если земля под ней

Авва

и не надо смотреть мне в спину и оборачиваться —

так раскачиваться может только сосна.

восемь лет прошло, выкатилось футбольным мячиком,

наступает пора отказаться от дней без сна.

и не надо воспоминаний про жизнь в безоблачье,

самолёты, тауны, города —

всё проходит, ты знаешь, авва отче,

и не повторяется никогда.

и не надо думать, что в реку дважды,

он утек давно, тот ручей,

запиши в заметки два слова важных,

обрети в том силу, что стал ничей

Канат

Он говорит: я заберу у тебя твою жизнь.

Забудешь и имя своё, и мечту.

Хорошо, – отвечаю, – давай уже просто явись,

Смотрю в ожидании, ветер бьёт мачту.

Он говорит: останешься без минут,

Дышать без меня не сможешь – такие чувства.

Пускай, – отвечаю, – солнце печёт, а стада идут,

Закладываю в ломбард прошлое искусно.

Он продолжает: всё, что любила, прочь —

Я тебе камня о камень не дам ударить.