Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского

И будут тогда сыны Кораха кастой —

ваятелями тельца золотого;

и пожелтеют глаза смотрящих,

когда им скажут: «Вот бог твой, Израиль!

Умножишься и утучнеешь скоро!»

И ослепит их блестящий идол:

оставят они и забудут Бога,

и голову позабудут и сердце.

Благословят они щедрость рук,

которые им каждый день дают,

как будто в дар, их воловий труд…

«Я молод, и, как задира, горяч…»

Я молод, и, как задира, горяч,

и если б рождён был в своей стране —

волочиться за юбками и кутить,

как многим поэтам, пристало бы мне.

Пылает кровь, как зажжённая нефть,

когда от вина веселье в сердцах,

но скалам родины нашей нужны

тоска вековая и кожа в рубцах.

От Ибн-Гвироля[41 - В русском произношении – Габироль; выдающийся еврейский поэт и философ средневековой Испании.] и до меня

мудрости горы, пайтанов[42 - Авторы литургических произведений.] ряд;

а у меня – шершавый стих

поэта, которому родина – яд.

Сынам Кораха песнь: радость у них!

Из цикла «Дворовый пёс»[43 - Этот цикл был написан по следам жестоких нападений арабов на еврейские поселения в Стране Израиля осенью 1929 года. Нерешительность, проявленная официальным еврейским руководством, заставила поэта примкнуть к радикальным еврейским организациям (подробнее в послесловии «Разорванный талес Ури Цви Гринберга»).]

«А вы удивляетесь: где мой пыл…»

А вы удивляетесь: где мой пыл?

Почему не скачет горячий конь? —

Устал наездник, сошёл с коня…

Если нет в идее отчизны огня —

гаснет и мой огонь.

Печаль моих братьев гнетёт меня,

поэтому я коня осадил,

на плечи груз мечты возложил,

и, словно в гору, бреду без сил…

А сейчас послушайте повесть о том,

как человек становится псом.

«И вот, изнемог я среди умудрённых…»

И вот, изнемог я среди умудрённых,

изрекая много красивых фраз,

ткать покрывало для прокажённых,

чтоб язвы их гнойные скрыть от глаз.

Чтобы с трибун, довольны собой,

они могли говорить с толпой.

И я, оглушённый их слов раскатом,

сказал: притупилось моё перо;

я буду скоро, живым экспонатом,

блестеть, как музейное серебро.

Мой дед показал бы спину лукавым:

мой дед не лоточником был, а равом[44 - Раввином.].

И для меня великая честь,

как дед мой порою, хлеб с солью есть.