Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского

Кажется – не дышит;

Но крыла внезапный трепет

Даже сонный слышит.

Это аист надо мною,

Белизной сверкая,

Взмыл в простор и путь свой чертит,

Небо рассекая.

Ах, и мне б такие крылья

И стремленье птичье!

Полетел бы прочь, срывая

Рабское обличье!

И в полях моей отчизны,

Ветром исцелённый,

Стал бы петь, как пел Галеви[19 - Поэт Йегуда Галеви.]

У руин Сиона.

Где ты, где, земля святая?

Сердце искры мечет;

Душу грустную и тело

Твой бальзам излечит.

И блаженство и отраду

Силою целебной

Наконец-то мне подарит

Воздух твой волшебный.

В золотых лучах рассвета

Заблестели росы;

Вышли рано земледельцы

С песней на покосы.

Собирает рог пастуший

С водопоя стадо;

И напев невесты юной

Слышится из сада.

На заре и я бы вышел

С пахарями в поле;

Затянул бы с ними песню,

Позабыл о боли.

Позабыл бы скорбь, увидев

Лик надежды милой;

И вернул бы я веселье

И былую силу.

Чтоб тебя, Земля святая,

Воспевать до гроба!

Так пускай же к возрожденью

Мы воспрянем оба!

Шмуэль-Лейб Гордон

1867, Лида (Белоруссия) – 1933, Тель-Авив

У надгробья невесты

Стоит со мной рядом, и словно живая,

В глаза мои взором глядит голубиным;

Молчанье. Лишь роща шуршит вековая,

И сладким напевом звенит соловьиным.

И светлая россыпь – жемчужин крупицы —

Всё так же на облике светится юном;

Взлетает, сияя, и к ней на ресницы

Спускается вновь отражением лунным.

Лишь ветер подует – и чёрные пряди

На лоб ей ложатся крылом воронёным.

Вздымаются волны в чарующем взгляде,

И тонет душа в этом море бездонном.

Лучом к её чистым устам приникая,

Ей месяц с теплом и участьем внимает;

Целует её – и меня утешая,

Дрожащую руку мою обнимает.

И лунному сердце подвластно объятью —

Душа семикратным заполнена светом;

И вместе с сияющей звёздною ратью

К высотам стремится, любовью согретым.

Но стонут печальные арфы страданья,

И лишь соловьи не смолкают, ликуя.

Не этот ли образ – гранит изваянья,

Красу ледяную в себе унесу я?

На облик любимой смотрю я угрюмо,

И в сердце потухшем не слёзы, а камни.

А роща полна неумолчного шума,

И песня прощанья в округе слышна мне.

Доносится стон, в грудь мою проникая,

И сердце становится мягким, как глина.