Возвращение. Избранное. 2-е издание

1975, вечер

«Серебряные паутинки…»

Серебряные паутинки

застыли на шее и лбу…

Но девочкой в лёгкой косынке

ты слышишь любовь и мольбу.

И снова мне не наглядеться —

пусть столько уж прожито лет —

на то синеглазое детство,

да волосы в осени цвет…

Так будет когда-то, так будет.

Мы стариться всё же должны.

Но будьте красивыми, люди,

с годами не бойтесь весны.

Пусть мудрость придёт и усталость,

и станет мне кто-то женой,

но ту, кто мне в жизни досталась,

я знать не хотел бы иной.

Пусть в волосы сыплется иней,

что грезилось – станет смешно.

Но взгляд пусть запомнится синий,

ведь счастье даётся одно.

    14.06.1975, вечер

«В последний раз прошу тебя: приди…»

В последний раз прошу тебя: приди,

весна моя, задумчивая осень.

Приди в тот край, где шепчутся дожди

в колючих лапах старых мудрых сосен.

Там, где в глазах не дремлющих озёр,

прощаясь, снова проплывают гуси,

где раньше полыхающий костёр

горит в листах без радости и грусти.

Он опустел как гнёзда в октябре,

он замолчал как придорожный камень.

И только шелест веток по коре

берёзовыми белыми стихами.

Тот край не знал, что мартовский разлив

оставит холодеющие лужи,

и, не успев расцвесть, не долюбив,

опять уснул непонятый, ненужный.

А жизнь твердит, что ты из года в год

пустынный мир придёшь собой наполнить.

Но что светилось, больше не взойдёт

живой звездой в заиндевевший полдень.

И стихла вера в сердце и в груди,

давно земля уж не рождала озимь.

В последний раз просил тебя: приди.

Весна моя – завещанная осень.

    …27.10.1975, ночь

«Как на исповедь в тяжких грехах…»

Как на исповедь в тяжких грехах,

что открыть не смогу никому,

я приду – и останусь в стихах,

в сигаретном останусь дыму.

Я приду, не зовя, не маня,

на прощанье скажу: «Не скучай!»,

но останутся после меня

рук тепло, и невыпитый чай,

и невысказанные слова —

да и те без прикрас и чудес,

за окошком – зимы кружева,

жемчуг звёзд и панбархат небес…

    1975 (?)

«Как в мальчишеском сне, как в заветной молитве…»

Как в мальчишеском сне, как в заветной молитве,

как в гимне

пересохшие губы шептали опять и опять:

– Я прошу тебя, слышишь, – на миг, хоть на шаг —

помоги мне,

помоги своей слабостью снова сильнее мне стать.

От горячей подушки поднимет холодная лунность,

после бурного дня наши окна темны и тихи.