Рожь во спасение

Парное, утром доила, – появилась хозяйка. – Садись вон за стол.

Молоко было прохладным, вкусным, хлеб – душистым.

– И мы вот с Катей тоже перекусим, – суетилась Евдокия Григорьевна.

Он подвинула стул к столу, дочь переместилась тоже поближе. Семён посмотрел на её руки – сильные, худые. Было видно, как будет выглядеть Екатерина лет через двадцать-двадцать пять. Семён сразу ощутил быстротечность времени, почувствовал себя убийцей этого времени, безжалостным его транжиром. Чем он занимается, зачем? Ведь через эти двадцать-двадцать пять лет и вспомнить будет нечего.

А тут ещё огромные старые часы настенные тикают невыносимо громко. И каждый этот «тик» был словно проявлением включённого счётчика бомбы, которая рано или поздно рванёт, и ни синий провод, ни красный уже не перекусишь, не поможет, остаётся сидеть рядом и обречённо ждать.

– Раньше-ти всё хорошо было. Школу она здесь кончила, в город поехала, в институте училась педагогическом, вернулась опять в деревню, говорит, здесь и работать буду, замуж тут вышла… А пять лет назад Катенька с мужем и дочкой на машине ехали и разбились, – заговорила после «тикающей» паузы Евдокия Григорьевна.

 – Пьяный мужик из соседнего села на грузовой летел, ну и вот… Серёжа и Леночка – насмерть, а она позвоночник повредила и так вот и осталась. Или уж судьба такая, а может, сглазил кто – не знаю…

– Мама, – Катя страдальчески посмотрела на Евдокию Григорьевну.

– Извините, – выдавил Семён, не зная, что сказать. Любое слово было бы неуместным.

– Ну, вот так и живём, жить-то надо. Ну, местный собес помогает, коляску вот хорошую дали, спасибо. Муж у меня, слава Богу, жив-здоров, сейчас к Петровичу пошёл. Соседи у нас хорошие, тоже ежели чего…

При всей вкусноте хлеба и молока они встали комом в горле. Семейные фото смотрели со стены, там все улыбались.

– Да ты кушай-кушай, сынок, я ещё молочка налью.

Это второе за сегодня «сынок» тронуло Семёна почти до слёз. Будто его, незнакомого случайного человека, приняли в семью, почти усыновили и будто заместили им, Семёном, погибших…

– Была у меня детская коляска, а теперь вот такая, – сказала, глядя в окно, Катерина.

– И что? Ничего нельзя сделать? – спросил Семён.

– Медики сказали, нужно много денег… Очень много… Тогда можно попробовать сделать операцию за границей, в Германии. Тогда есть шанс.

– А ещё у Катеньки после этой беды дар открылся, – сказала Евдокия Григорьевна. – Она стала людям помогать, лечить их. Приходят к ней.