Камбала. Роман в двух книгах. Книга вторая

– Ну, не встречу, значит, не встречу, прогуляюсь, зато заодно по местам нашего детства. Ладно, уговорил. На сколько идём? На восемь? А я наелся вот недавно, какие там угощения могут быть через два часа после бабушкиных клёцек?

Брат гостеприимно встретил нас в кухне нового дома. Крестник насторожился, увидев меня. Дядю Витю он знал хорошо, тот баловал племяша игрушками и другими подарками. Он прятался в соседней комнате и из-за штор виднелся лишь его любопытный глаз.

– Крестник иди ко мне. У меня для тебя что-то есть.

Я достал из сшитой мамой оригинального пошива сумочки новенький и отглаженный гюйс. Я его сам разгладил, потому что кто не знает, не сделает правильные стрелки, а это важно. Только отец смог уговорить своего маленького сынишку подойти к столу. Он смотрел на меня насторожено, пока я вязал ему на шее гюйс.

– Настоящий мореман! – произнёс дядя Витя.

– А это тебе, брат, – я вынул майку из той же сумки и подарил старшему брату.

– А я на каждый праздник выпивала за тебя с тостом «За тех, кто в море!» – сказала невестка.

– Это я теперь, получается, что должен остался?

– Догадливый, – улыбнулась невестка.

– Соловья баснями не кормят, – перевёл разговор старший брат и потянулся к красивой бутылке, и я сразу понял, что содержимое с этикеткой не имело ничего общего, – давайте, братаны, выпьем и закусим, «что Бог послал».

– Что ты за рюмку подводнику поставила? – обратился брат к жене, – давай нормальную тару, вон из тех фужеров, что нам на «входины» кумовья подарили.

– Правда, брат! Только сухое и не такими «львиными» дозами, как ты насыпал.

– Это домашнего производства, настоянная на травке и немного дубовой коры – коньяк, короче. Понравится, ручаюсь.

Мы до этого, да и после вот так втроём, три брата никогда не собирались. В больших компаниях было и не раз, а так больше никогда. Я долго отговаривался, мог, почему так несправедливо, себе рюмочки и то, я знаю, что Витя обычно больше одной рюмки не выпивал никогда.

– Так, давай по второй. «Между первой и второй пуля не должна успеть пролететь».

Брат наливал мне в стакан чуть-ли не «по Марусин поясок», грамм по 170, точно.