Камбала. Роман в двух книгах. Книга первая

Её трусики были слишком контрастны со цветом юбки, чтобы этого не заметить.

Изначально, из-за того, что людей, не на тротуаре, а на проезжей части улицы, которая не умела тротуаров, было по обычаю много, я старался выбрать такую траекторию движения, чтобы те, кто очень спешил и обгонял меня и следом девушку, не смог за моей не очень широкой спиной заметить «казуса», который случился с моей попутчицей. Не знаю, как это у меня получалось. Скорее всего, люди думали, что я её преследую. Да и сама девушка, не видя меня за с спиной, но точно, слыша шаги, стала немного нервничать и косить взгляд своих красивых глазок в мою сторону через плечо.

Нужно было решаться и я решился, выбрав удобный момент, чтобы рядом на расстоянии распространения звука моего волнительного голоса обратился к девушке со словами сбивчивой речи:

– Девушка… Вы меня… я прошу Вас меня дик-к-ко извинить… Но у Вас…, – я пытался пальцем указать то место, где…, но она уже повернулась и мой палец «тыкал» район её пояса или чуть ниже, и продолжил, видя недоразумение, плавно переходящее в негодование, – у Вас… это…, у вас молния расстёгнута.

Девушка немного смутилась, быстро застегнула молнию, сказав «спасибо!», на что я молча кивнул, оставаясь неподвижным на месте, хотя она уже продолжила свой путь. У меня с собой не было карманного зеркала, я же не девушка, чтобы носить косметичку, но я и без него ощущал, как горит кожа на лице. Мне было так стыдно, видимо, за эту нелепость, свидетелем которой я стал, как будто я подсматривал за голой девушкой в бане.

Конечно, у каждого свое представление о стеснении, скверности поступка или позора в глобальном понимании этого обсуждаемого аспекта. Не зря говорят, «Каждый понимает в меру своей распущенности», если перевернуть понятие, то «Каждый осознает происходящее в меру своей воспитанности», но это если более культурно выразиться.

А сейчас я хочу рассказать о позоре, который иначе я никак назвать не могу, который произошел со мной очень давно, но оставил глубокий след в становлении меня, как человека, в формировании моего характера, моих убеждений и жизненных принципов.

У нас в классной комнате, предназначенной для обучения начальных классов сельской восьмилетней школы в то время, обучалось по два класса одновременно: первый класс с третьим, а второй с четвертым. Учительница успевала всех опросить в обеих классах и объяснить новый материал.