Камбала. Роман в двух книгах. Книга первая

С устными было проще, можно бы упасть на кровать, отвернуться к окну, свет от лампочки в центре комнаты при этом освещал мне текст и, если мог сосредоточиться в таких условиях, то мог подготовить на завтра устные задания. Благо, что ежедневно в ДК демонстрировались фильмы, на которые я ходил реже, по понятным причинам, а будущие водители чаще.

Но у меня с самых начальных классов была хорошая привычка, я запоминал рассказ учителя и мог пересказать его своими словами. А учить что-то наизусть, как было проблемно, так и осталось.

Короче, месяца за два я хорошо притёрся и среди одноклассников и учителя успели понять к какому разряду меня причислять, если что: к благонадежным или неблагонадежным.

Думаю, что чаша весов в то время перевешивала в сторону благонадежности. Что касается успеваемости, то среди четвертных оценок, маячили 3—4 «тройки» железно. И, если сравнивать с текущей успеваемостью в первый месяц обучения, было очень и очень неплохо, если учесть, что и пятёрок где-то столько, что создавало скользкое равновесие в сторону «условного» хорошиста.

Я не был: скандалистом или безропотным исполнителем чьих-то указаний, даже, если они противоречили моим принципам; сплетником или доносчиком и чьим-то любимчиком-подлизой; активистом в классе, так как был им в сельской восьмилетке. Я просто был «средне-статистическим» учеником и по успеваемости, и по дисциплинам, по дисциплинам даже выше среднего.

С одной стороны, в то время, если что-то натворил бы, родители, если и узнали, то далеко не сразу. Правда, бабушка могла быть об этом осведомлена, встретившись с классной руководительницей или каким-либо знакомым учителем. Но и не поэтому я старался вести себя тихо и адекватно, а потому, что я был таковым с детства, так воспитал, а волю эмоциям мог дать только вне школы после занятий.

На этот раз к уроку литературы, на который «Жирафа», наш учитель, так нас настращала и угрожала, что эта оценка может сказаться даже на четвертной, что к четвертому уроку класс не уходил даже по обыкновению на перерывы, все эмоционально обсуждали, какие «контрмеры» мы могли предпринять.