Я у тебя болю…

Глохнуть от невозможности сделать вдох –

лёгкие разрывает от острой боли –

Господи, как не сдохнуть-то, как не сдох…

Точно ли ЭТО, отче, ты звал – любовью?..

Не читай меня. Не читай

Не читай меня. Не читай.

К горькой памяти не прикладывай.

Ты дели меня, вычитай,

умножай – так на ноль, не складывай.

Не пиши ты мне. Не пиши

писем длинных/коротких – всё равно.

Вычитай меня из души.

Раздели нас.

Забывай меня. Забывай

постепенно – кусками. Брызгами

горьких слёз меня отмывай –

ветровое как будто – мысленно.

За плечом у меня не стой

в каждом зеркале – привидением:

мы остались за той чертой

вычитания и деления.

Все эти "Здравствуй, красивая, как ты там?"

Все эти "Здравствуй, красивая, как ты там?"

валятся тоннами мусора в почту / в душу,

но всё равно там звенящая пустота –

нет никого, чей привет был бы правда нужен.

Эти глаза никогда не устану в снах

взглядом искать… В параллельные жизни вхожа,

я там – Астахова [с глупой приставкой "ах"],

и Полозкова немного, конечно, тоже:

там, что ни стих, что ни строчка – шедевр, концепт

[залы, концерты, поклонники, деньги – густо],

только успеха чужого из сна рецепт –

не унести: в крепко сжатой ладошке – пусто…

Как ни зови золотого к себе тельца,

только стихи ищут сердца тугое вымя:

высосать/выдоить досуха/до конца –

глаз твоих свет и твоё дорогое имя –

напрочь из памяти… Всё, что стихом легло

[строчку за строчкой кладу, распуская душу],

то – не моё: между нами стена – стекло

непробиваемое, хоть стреляй – не струшу.

Только – пожалуйста! – если себя узнал –

не обходи эту стену, мол, как ты, здравствуй:

брось анонимно куда-нибудь на PayPal

сколько не жалко, не тратя слова напрасно.

В сердце внезапно настала такая тишь

В сердце внезапно настала такая тишь –

я осознала, что ты мне не позвонишь,

и мне не надо теперь говорить: "Пока,

я занята, очень важного жду звонка"

всем остальным, кто, к несчастью, не ты.