Король смеха

Здоровый, черт!

III

Из ресторана мы выбрались около восьми часов вечера.

– Голова кружится… – пожаловался Андерс. – Поедем в театр. Это идея! Извозчик!!

Мы сели и поехали. Оба были задумчивы. Извозчик плелся ленивым, скверным шагом.

– Смотри, какая прекрасная лошадь, – сказал Андерс. – Такая лошадь может мчаться как вихрь. Это извозчик еще не разошелся, а сейчас он разойдется и покажет нам, какая такая быстрая езда бывает. Прямо лихач!

Действительно, извозчик, прислушавшись, поднялся на козлах, завопил что-то бешеным голосом, перетянул кнутом лошаденку – и мы понеслись.

Через десять минут, сидя в уборной премьера Аксарова, Андерс горячо говорил ему:

– Я испытал два потрясения в жизни: когда умерла моя мать и когда я видел вас в «Отелло». Ах, что это было!! Она даже и не пикнула.

– Ваша матушка? – спросил Аксаров.

– Нет, Дездемона. Когда вы ее душили… Это было потрясающее зрелище.

– А в «Ревизоре» Хлестаков!.. – вскричал я, захлебываясь.

– Виноват… Но я «Ревизора» ведь не играю.

– Я и говорю: Хлестакова! Если бы вы сыграли Хлестакова… Пусть это не ваше амплуа, пусть, – но в горниле настоящего таланта, когда роль засверкает, как бриллиант, когда вы сделаете из нее то, чего не делал…

– Замолчи, – сказал Андерс. – Я предвкушаю сегодняшнее наслаждение…

– Посмотрите, посмотрите, – ласково сказал актер. – Вы, надеюсь, билетов еще не покупали?

– Мы… сейчас купим…

– Не надо! С какой стати… Мы это вам устроим. Митрофан! Снеси эту записку в кассу.

В антракте, прогуливаясь в фойе, мы увидели купеческого сына Натугина, с которым были знакомы оба.

– А… коммерсант! – вскричал Андерс. – О вашем последнем вечере говорит весь город. Мы страшно смеялись, когда узнали о вашем трюке с цыганом из хора; ведь это нужно придумать: завернул цыгана в портьеру, приложил сургучные печати и отправил к матери на квартиру. Воображаю ее удивление. Остроумно, остроумно, да, пока в России есть еще такие живые люди, такое искреннее широкое веселье, Россия не погибла.

Хотя во всей андерсовской фразе не было ни одного знака препинания, но веселый купеческий сын сам был безграмотен, как вывеска, и поэтому последние слова принял как нечто должное.

Покорно вынул деньги, протянул их Андерсу и сказал, подмигивая:

– Так ловко это вышло… с портьерой?

* * *

Усталые, после обильного ужина возвращались мы ночью домой.