Ворожители

– Не-ет!!! – Георгий и сам не понял, то ли он сподобился, то ли кто-то пришёл на выручку, но морок внезапно пропал.

– Нет! – повторил ухвативший за руку Серапион. – Не тебе сказ, не тебе отказ. Ну тебе, тьфу тебе, замкни, заперечь, закопай под печь, слово весомо, лови на засовы!

И старец влепил антиквару полновесную затрещину. Перед глазами расплылось, уши заложило звоном, но зато мир снова собрался таким же, каким был в начале гадания. Деды стояли рядом, тени от свечного пламени дрожали и корёжились у них на лицах и на стенах комнаты.

– Ну вот и ладно!.. И ладно… – приговаривал гадатель, осторожно охлопывая Георгия по плечам и спине, дуя куда-то в стороны и помогая опуститься на подставленный табурет. – Видал?.. Сиди вот, смотри вот…

– Куда? – спросил Георгий. Вышло неожиданно трудно и сипло.

– Смотри-смотри… – исчерпывающе объяснил Серапион, снова берясь за уголь и бумагу. – Так поведу, сюда уведу… Дорога длинь, оторви да кинь, сама велика, шла издалека… Голову отпустило?

– Кажется…

– Сейчас гляди на свечку… – Старец споро скатал написанное и нарисованное в хитрую трубку, ловко поджёг её от фитиля и поднёс к совершенно неожиданному предмету – стеклянному кубку на короткой ножке.

– Сдай, повернись, на дно окунись, – проговорил старик, запуская в бокал пятерню и растирая пальцами пепельные хлопья.

Георгий отпрянул от внезапно ахнувшей в лицо студёной пригоршни, и вместе с нею по глазам ударил нестерпимый свет. Когда зрачки привыкли, муть сгустилась, оборотясь в старую облупленную миску, глиняные плитки с узорами и древнюю бабулю, примостившуюся как раз напротив, у другого торца грубой столешницы. Свет лил из окна сбоку; жаркий безоблачный июль будто дал тягу из полуденных широт и остановился передохнуть на ладожских топях.

– Как браться – говори слова обережные, да потом, будешь перекладывать – про себя повторяй, – напутствовала бабуля, беззубо пришепётывая и поводя пальцем по воздуху. – Запомнил слова-то?

– Запомнил, Агафья Даниловна, отлично запомнил, – уверял Георгий. Тарабарщину, нашёптанную вчера старушкой, пришлось зубрить со слуха, записывать Агафья запретила.