Память моя…

Старик попытался вспомнить, от какой газеты он оторвал клочок: то ли от местной «Правды», то ли от «Комсомольской правды», но, запутавшись во всех «правдах», которые выписывала его старуха, гулко хохотнул, при этом щелкнув языком по нёбу.

Щелчок получился довольно громкий – зубов-то у деда не было давно, а лежавший рядом дворовой песик по кличке Козлик, отреагировал на это по-своему. Он давно знал за стариком привычку щелкать языком. Песик поднял свою мордочку, поглядел в глаза старому хозяину и слегка улыбнулся, оскалив при этом хорошо сохранившиеся зубы.

«Что ты ржешь, дурачок, может ты мне скажешь, в какую – такую газету я табака наклал?

Вот, и правильно делаешь, что молчишь. А то бы меня быстренько перевели куда-нибудь с теплой печки». Песик словно понял, что имел в виду хозяин и, дабы доказать свою преданность, свое полное единодушие и единомыслие по поводу клочка газеты, поднялся, слегка потянулся и, выкинув чуть вправо заднюю ногу, быстро по-солдатски помочился на веточку, возле которой лежала самокрутка.

«Ах ты, охальник, гриб ты еловый, ты почто правду-матку облил», – попытался рассердиться старик. «Да неужто другого места не нашел», – старик говорил, еле сдерживаясь от смеха, представляя, как он будет рассказывать своей старухе, что ее любимый Козлик, извините за грубость, обмочил всю правду. Зная свою старуху уже не первый десяток лет, ее фанатичную веру всяким газетам, бумагам, справкам и еще всякому печатному мусору, старик предвкушал, как от души он посмеется, вернее, покряхтит, когда будет рассказывать про ее любимого Козлика, который обмочил всю правду.

А Козлик тем временем, обнюхав все вокруг, взял, да еще раз брызнул. «Ну, бестия хвойная, всю правду залил.

Ладно, хватит, пойдем к старухе, языком почешем». Козлик, похлопав ушами, потрусил за дедом, подняв слегка облезший хвост, сворачивающийся на кончике бубликом. Отряхнув у порога валенки от снега и, положив кисет с табаком на полку возле окошка, старик вошел в избу. По привычке дед глянул в красный угол и, убедившись, что лампадка горит, быстро перекрестился.

Сильно-то в Бога дед не верил. Да и как верить, когд а глянешь вокруг, да хоть святых выноси: там убивают, там жгут, там взрывают… Эх, пропади все пропадом. Да если есть Бог, как же он допускает все это?! Но все свои сомнения старик отгонял от себя, подсознательно чувствуя, что так про Бога лучше не думать. Кто знает, а вдруг «красного петуха» на избу пустят, али корову заморят.