Тайные поклонники Рины

– А я с детства хотела идти в журналистику, – идём к кассам, выгружая всё на ленту. – Усаживала кукол с плюшевыми игрушками в ряд и устраивала им часовые допросы. У-у-у, у меня там такие страсти кипели. Скандалы, интриги, расследования. Кен был очень недоволен, что Барби крутит шашни на стороне с зайцем. Но на развод не подавал. Любовь зла.

Зарабатываю в ответ звонкий мальчишеский смех.

– Журналистика для тебя идеальный вариант. Ты бойкая, боевая. Умеешь заговаривать зубы.

О, таких комплиментов мне точно ещё не делали.

– В смысле, в любую щель пролезу? – коварно уточняю.

– В мужскую раздевалку так точно.

Хех. Мне ещё долго будут это припоминать? Почему-то когда я едва не подорвала во время лабораторной работы по химии кабинет в восьмом классе об этом быстро все забыли. При том, что брови мои ещё долго отрастали и были отличным поводом для шуточек.

– Это непредвиденные обстоятельства, – сконфужено рассматриваю ценники на паллетах, чувствуя как краснеют щеки. – Если что, в кружок моих интересов не входит подглядывание.

– С твоим плотным расписанием это было бы проблематично.

– Да не такое уж и плотное, – собираю пробитый товар в сумку и расплачиваюсь с продавщицей папиной кредиткой. – Если бы не выпускной год, половина списка отсеялась автоматически. Но без дела сидеть я правда не люблю. Тут не столько вопрос скуки даже. Просто…

– Просто двигатель работает от солнечных батарей и не знает покоя?

– Просто столько всего хочется попробовать, что глупо бездействовать.

– Я поэтому и записался в седьмом классе в команду. Чисто попробовать. А потом втянулся.

– А я думала, потому что девочки любят спортсменов.

– Ну и это тоже. Вообще, спорт мне врачом прописан. В детстве были проблемы по здоровью. Рекомендовали лыжи, но с ними контакта у нас так и не вышло.

Выходим обратно на улицу, а оттуда уже неспеша к дому. Сейчас даже слегка жалею, что живу так близко. Прогулка начинает затягивать, но на большее я пока всё же не готова.

– Можно вопрос? – уже на подходе к подъезду спрашивает Вадик.

– Задавай.

– Что за тема со шрамом?

О-оу.

– А сам не догадываешься?

– Иначе не спросил бы.

– Ну… – я в тупике. Немножко. Если он не "N", то как бы и всё равно. Посмеётся над дурёхой, да забудет. А если "N"? Если Чернышевский – это "N", то он уже по любому сам понял. А раз понял и молчит – очевидно, что признаваться не желает. А значит и мне незачем вдаваться в подробности.