Душа моя мрачна…

Отвергнув мир, молился здесь монах

В угрюмой келье, под покровом тени,

Кровавый грех здесь прятал тайный страх,

Невинность шла сюда от притеснений.

Король тебя воздвиг в краю глухом,

Где шервудцы блуждали, словно звери,

И вот в тебе, под черным клобуком,

Нашли спасенье жертвы суеверий.

Где, влажный плащ над перстью неживой,

Теперь трава струит росу в печали,

Там иноки, свершая подвиг свой,

Лишь для молитвы голос возвышали.

Где свой неверный лет нетопыри

Теперь стремят сквозь сумраки ночные,

Вечерню хор гласил в часы зари,

Иль утренний канон святой Марии!

Года сменяли годы, век – века,

Аббат – аббата; мирно жило братство.

Его хранила веры сень, пока

Король не посягнул на святотатство.

Был храм воздвигнут Генрихом святым,

Чтоб жили там отшельники в покое.

Но дар был отнят Генрихом другим,

И смолкло веры пение святое.

Напрасны просьбы и слова угроз,

Он гонит их от старого порога

Блуждать по миру, средь житейских гроз,

Без друга, без приюта, – кроме Бога!

Чу! своды зал твоих, в ответ звуча,

На зов военной музыки трепещут,

И, вестники владычества меча,

Высоко на стенах знамена плещут.

Шаг часового, смены гул глухой,

Веселье пира, звон кольчуги бранной,

Гуденье труб и барабанов бой

Слились в напев тревоги беспрестанной.

Аббатство прежде, ныне крепость ты,

Окружена кольцом полков неверных.

Войны орудья с грозной высоты

Нависли, гибель сея в ливнях серных.

Напрасно всё! Пусть враг не раз отбит, —

Перед коварством уступает смелый,

Защитников – мятежный сонм теснит,

Развив над ними стяг свой закоптелый.

Не без борьбы сдается им барон,

Тела врагов пятнают дол кровавый;

Непобежденный меч сжимает он.

И есть еще пред ним дни новой славы.

Когда герой уже готов снести

Свой новый лавр в желанную могилу, —

Слетает добрый гений, чтоб спасти

Монарху – друга, упованье, силу!

Влечет из сеч неравных, чтоб опять

В иных полях отбил он приступ злобный,

Чтоб он повел к достойным битвам рать,

В которой пал Фалкланд богоподобный.

Ты, бедный замок, предан грабежам!

Как реквием звучат сраженных стоны,

До неба всходит новый фимиам

И кроют груды жертв дол обагренный.

Как призраки, чудовищны, бледны,

Лежат убитые в траве священной.

Где всадники и кони сплетены,

Грабителей блуждает полк презренный.