В ожидании полета

А что понимаю я сам? Она касается меня, ее мокрые, золотистые волосы так близко от моего лица, она достаточно высокая, почти с меня ростом. Никогда не встречался с такими высокими. Ну не баскетболистка же профессиональная. Да, о чем я думаю? Этот блеск ее волос и сбившаяся прядь, обнажающая полоску нежной кожи за ухом, над шеей. Как мне хотелось бы быть. Быть смелее, привлечь ее к себе, обнять по-настоящему, поцеловать эти милые губы, поглаживая рукой, не занятой зонтом ее мокрую, но не от слез, щеку. Хотя есть что-то и в том, когда ты целуешь плачущую девушку.

Пусть только плачет от облегчения. А не потому, что ты-скотина-бесчувственная. Яна здесь, внутри меня поет сумасшедший. Черные носки ее сапожек утопают в увлажнившейся земле, а смех срывается с губ, так порой мы реагируем на внезапный порыв. Внезапный порыв чего угодно, дождя, ветра, чувств. Не смейся надо мной, хотя я так много шучу, но как я могу не шутить – ведь иначе может быть больно. Оберни реальность в мягкую вату собственного смеха над ней, и угрожающие чудовища вновь спрячутся под детскую кроватку. Мама будет гордиться тобой. Яна здесь, тыльная сторона ее запястья касается моей руки, она словно пытается перехватить у меня зонтик. Я останавливаюсь. Я замираю. В страхе. В трепете. Я почти готов решиться на что-то. Яна поворачивает руку вокруг зонтика и становится напротив меня. Я так волнуюсь. Я сбиваюсь и мои мысли словно четыре всадника скачут куда-то под этими апокалиптическими небесами. Трогательное любование. Очарование призрачным небесным светом, прикосновение к улыбке, скрывающей в себе загадку о том, что она загадка. Я переступаю с ноги на ногу. Яна делает тоже самое. Словно танец, словно последнее танго в Париже, словно усатый поцелуй друга и Клотильды, исполненный нежности и призыва. Яна смотрит на меня своими зелеными глазами, она смущенно улыбается, смущением в котором можно углядеть огонь победы, словно финишный забег огненных колесниц. Момент и вечность. Вечность, складывающаяся из моментов, так я кажется говорил. Не упускай моментов, но как можно дать себе переступить черту, пересечь ту самую линию. Кто следующий в линии? Или это навсегда, как хотелось бы чтобы навсегда, но ничего еще и нет. Рука Яны, соревнующаяся со мной за обладанием зонтиком, касается моего запястья, она обхватывает его своей замерзшей ладошкой. Холодные, длинные пальцы, ухоженные, изящные. Я смотрю ей в глаза. Зеленые. Такие зеленые. Как холмы Африки.