За что мне это?

И сопоставить безграничную жертвенную материнскую любовь, отказавшуюся от настоящей любви к мужчине ради своих детей и её антагонизм – гипертрофированное эгоистичное материнское чувство любви, превратившееся в нелепую убийственную ревность с ненавистью, которая застила глаза неплохой в принципе женщине, понудив её забыть о порядочности, всепрощении и безмерном родительском терпении.

Эта история подтвердила верность высказывания Михаила Булгакова:

«Злых людей нет на свете.

Я тоже так считала всегда, поэтому последние дни своей жизни баба Валя провела в моём обществе. Произошло это по воле обстоятельств.

Как то совсем уж постаревшая и больная баба Валя сидела на лавочке рядом с другими соседками. Я, поздоровавшись со всеми, намеревалась пройти мимо, как всегда, но меня остановила старшая по улице, чтобы обсудить вопрос о грядущем субботнике накануне первого мая. Для разговора мы остановились у пышных цветущих кустов сирени на газоне рядом со скамейкой для «аксакалов».

– Я только вчера выписалась из больницы, но без улучшений и по-прежнему очень плохо себя чувствую. – Чуть не плача она продолжает:

– Мне надо продолжить лечение на дому, а уколы некому поделать.

Тут все соседки, как по команде на «раз», повернулись в мою сторону, они знали, что я умею делать инъекции. Я, к тому времени, отучившись несколько месяцев в Туапсинском Гидрометеорологическом техникуме, получила диплом инструктора по оздоровлению.

“Вот хитрюга, – это же провокация!”

Не думая, что она согласится и, скорее для соседских ушей, я предложила:

– Баба Валя, если хочешь, то я могу приходить к тебе ежедневно и делать уколы, назначенные врачом.

Баба Валя, до этого ненавидевшая меня, молча, покорно кивнула головой в платочке и со стоном встала с лавочки.

"Да, укатали Сивку – Бурку крутые горки, как говорят в простонародье!" – Подумала я.

Тем временем Куролесиха крепко взялась за мою руку, опираясь на меня и трость, еле переставляя больные ноги, повела меня к себе, как впервые много лет тому назад. Нас провожала взглядами молчаливая озадаченная толпа соседей. Это же село и все, всё знали о нас и о нашем непростом бурном прошлом.