За что мне это?

Такой вот несимпатичный молчаливый и, совершенно безобидный человечек живёт в добрососедстве со всеми, даже Ефимом Яковлевичем. Удивительно, что от неё можно было иногда услышать несколько скупых слов. Она просто работала и одна растила дочку, и больше ни в чем она замечена не была. А от таких, как любопытных и вездесущих детей, как наша непоседа, трудно что-нибудь скрыть.

Так вот, её расстроенная мама через силу продолжает:

– Поймёшь ли ты, что Ефим Яковлевич решил оклеветать тетю Надю для того чтобы её поскорее отселили от него из квартиры?

– Как это? – дочь открыла от удивления рот.

Вздохнув, мама ладонью ставит на место съехавший подбородок девочки и добавляет:

– Попробую объяснить, что из сказанного мной ты сейчас поймёшь, я не знаю. Слушай и больше не приставай с расспросами. Это желание скорейшего расселения понятное и естественное, но метод достижения цели очень непорядочный. Он предложил мне на подпись заявление. Это не ходатайство в местный комитет профсоюза об ускорении его расселения с тетей Надей.

Он написал заявление о том, что она не даёт ему спокойно жить, пьянствует и водит к себе разных мужчин. Куда денется оклеветанная им одинокая женщина с ребёнком и как будет жить дальше, ему не важно. Куда он эту свою бумагу направит, мне тоже неизвестно, наверно в милицию, а может сразу в суд, не знаю, да и не это сейчас важно.

Чем больше говорит мама, тем шире у дочери открываются теперь уже и глаза, а не только рот. Когда мама договорила о помышлении соседа и подняла свой взгляд, то она поразилась её бурной реакции.

Малявка всё поняла, поэтому мать, крепко обняв дочку, и глядя ей в глаза, тут же, ещё раз предупреждает её о молчании:

– Донюшка, этот человек проявил себя сегодня непорядочным в высшей степени, а это значит, что он может причинить вред и нам. Конечно, если услышит от других наши комментарии о нём, то может задумать отомстить мне за то, что я не поддержала его клевету, да ещё обсуждаю его неприглядный поступок с другими..

И инструктирует дочку, как нужно вести себя дальше:

– Поэтому, дочь, это наша с тобой тайна.

Впредь и тебе и нам всем надо быть с ним внимательней, осторожней в словах и поступках.

Но на эти слова маленькая девочка не обращает внимания, потому что её захлестывает буря эмоций негодования. Да так, что и слова не может вымолвить, чуть не булькает, закипая, как самовар. Только чистые свои глазёнки таращит и, шарами надув щёки, со свистом выпускает пар возмущения.