Моя бабушка – пиццерия

На что девочка ответила:

– Я тут поняла, что знаю про пиццу совсем немного, а ведь это объединяет всех нас!» – тут она опустила глаза и еле слышно добавила – хотя нет, вас ещё объединяют ссоры и обиды друг на друга… Ииии наша пиццерия решила мне помочь во всём разобраться, пока вы заняты работой!

– Стелла, ты что говоришь такое? Как пиццерия может помочь?! – Илария подняла брови высоко-высоко.

– Ну, как бы вам это сказать… Она со мной разговаривает! – быстро протараторила Стелла.

Все переглянулись и заулыбались.

– Boh[19 - междометие, обозначающее незнание, сомнение. Типа «Кто его знает…» (Итал.)], пусть разговаривает на здоровье, – махнул рукой Марио, соглашаясь со всеми взглядом в том, что это очередная игра – но, милая моя, разобраться в чём? Ходи и смотри, как мы готовим. Учись… Помогай нам в зале… Я всегда тебе об этом говорил.

– Вот именно! Понимаете… Сейчас я чувствую себя, словно листочек базилика, который кладут на пиццу поверх расплавленного сыра. Вы вроде и позволяете мне находиться здесь с вами, но я только мою посуду с мамой и ещё иногда разношу тарелки.

– Хорошо, Ст?! Мы все будем только рады тебе помочь. Поэтому, как только появятся вопросы, смело задавай! – Марио был доволен тем, что кто-то нуждается в его знаниях.

А потом, чтобы успокоить себя, родители посовещались и дружно приняли решение считать, что всё это просто необдуманная прихоть Стеллы, а желание с кем-то говорить у девочки вызвано тоской по недавно умершей бабушке (Фабио сказал, что слышал о таком в выступлении какого-то именитого психолога).

А для того, чтобы было проще понимать, о каком чудо-голосе в следующий раз пойдёт речь, договорились дать ему имя «Гайя». Такое же, как было у матери Марио.

Стелла с ними спорить не стала. «Гайя, так Гайя…» – пожала маленькими плечиками она.

15

– Вот здесь стену нужно подлатать. Там, на стыке с потолком, тоже приключилась беда. Видишь, трещина расползается? Всё-таки практически сорок лет пиццерие! – вздохнул Фабио и промокнул глаза клетчатым платком. У Стеллы этот жест всегда вызывал умиление и жалость. Ей казалось, что дедушка плачет, поэтому и в этот раз она подошла и обняла его за ноги.