Наследие

По небу ползли лохматые тучи, они спускались и клубились, наступала ночь, а облака плыли у самой кромки воды, словно легкая пена, плавно переходя в ровную поверхность берега.

Эндрю пришел в себя, его состояние было по-прежнему плохим, он был весь покрыт потом, симптомы напоминали те, что бывают при лихорадке, он попросил воды. Бадди отдал ему остатки той воды, что успел добыть, и Эндрю аккуратно присел, он плохо помнил и понимал, что происходит, мысли путались, его терзало раскаяние. Он считал, что его нахождение тут заслужено.

Луна выглядывала из-за холма, поросшего деревьями и буро-зеленым кустарником, наблюдая за ними. Поляна, на которой они стояли, примыкала вытянувшимся длинным рукавом к топи.

– Прости меня, – дрожащим от лихорадки голосом произнес Эндрю, – наверное, все из-за этих ягод, что я съел на поляне, или из-за сильного похмелья, как ты там сказал тебя зовут?

– Я Бадди, пилот, который участвовал в сегодняшнем запуске ракеты твоей компании, – спокойным тоном ответил молодой человек.

Темные кусты создавали загадочную атмосферу, а луна, светящая ярким светом, подчеркивала контуры силуэта и придавала ему мистический оттенок. Волны плавно совершали набеги на песок и быстро отступали. Двое молодых людей сидели молча и оглядывали друг друга, внимательно изучая.

Бадди продолжил.

– У меня во внутреннем кармане есть зажигалка, она герметична, и я думаю, что бензина в ней должно хватить, чтобы мы развели костер.

– Отлично, – сказал Эндрю, – мне очень холодно, и кажется, если мы срочно не согреемся, то этот остров конкретно поимеет нас.

На лице Бадди отобразилась легкая ухмылка.

– Хорошая новость, тогда я сейчас пойду, насобираю хвороста, и разожжем костер, и когда прилетят спасатели, нас будет лучше видно.

Он встал и отправился в сторону леса, который ночью выглядит еще пугающе.

Когда Бадди ушел, Эндрю проверил свою ногу, на которой стали появляться гнойные выделения, он чувствовал, что его сердце бьется быстрее обычного, дышать стало тяжело.

Не самые приятные признаки, он задумчиво склонил голову и наблюдал, как космонавт собирает ветки. Его осенило.

– Так вот же оно, тот самый полет к новому неизведанному миру, и мы его совершили, да, пусть не в том виде, в котором это принято, но был запуск и приземление, – сквозь боль и шум в голове он засмеялся и громко прокричал свою мысль космонавту, его смех стал еще более звонким, и он повторил свою мысль более иронично.