Двое на башне

Однажды я увидел его, ржавый, лежавший на своем месте, и, обнаружив, что он от этой колонны, я взял его и вошел. Я оставался здесь, пока не стемнело и не появились звезды, и в ту ночь я решил стать астрономом. Я вернулся сюда из школы несколько месяцев назад и все еще собираюсь стать астрономом.

Он понизил голос и добавил:

– Я стремлюсь ни к чему иному, как к достоинству и должности Королевского астронома, если останусь жив. Возможно, и не останусь.

– Я не понимаю, почему вы должны так думать, – сказала она.

– Еще около года – пока не получу достаточного практического знакомства с небом. Ах, если бы у меня только был хороший экваториал!

– Что это значит?

– Подходящий инструмент для моего исследования. Но времени мало, а наука бесконечна – настолько бесконечна, что в полной мере это осознают только те, кто изучает астрономию, – и, возможно, я состарюсь, прежде чем оставлю свой след.

Казалось, ее очень поразила странная смесь его научной серьезности и меланхолического недоверия ко всему человеческому. Пожалуй, это было связано с характером его занятий.

– Вы часто бываете на этой башне один по ночам? – спросила она.

– Да, особенно в это время года, и пока нет луны. Я наблюдаю с семи или восьми часов примерно до двух часов ночи, в целях своей большой работы по переменным звездам. Но с таким телескопом, как этот… Что ж, я должен с этим смириться!

– А вы можете увидеть кольца Сатурна и спутники Юпитера?

Он сухо ответил, что мог бы это сделать, не без некоторого презрения к уровню ее познаний.

– Я никогда не видела ни одной планеты или звезды в телескоп.

– Если вы придете в первую же ясную ночь, леди Константин, я покажу вам любую на выбор. Я имею в виду, по вашему прямому желанию, не иначе.

– Я хотела бы прийти и, возможно, смогу когда-нибудь. Эти звезды, которые так сильно различаются – иногда вечерние звезды, иногда утренние звезды, иногда на востоке, а иногда и на западе – всегда интересовали меня.

– Ах… теперь есть причина, по которой вы не придете. Ваше незнание астрономических реалий настолько убедительно, что я не стану его нарушать, кроме как по вашей серьезной просьбе.

– Но я хочу быть просвещенной.

– Позвольте мне предостеречь вас от этого.

– Значит, просвещенность в этом вопросе так ужасна?

– Да, несомненно.