Двое на башне

Мартовский дождь безжалостно хлестал его, капельки влаги с сильно намокших прядей вереска проникали под одежду через спину и бока, а волосы его слиплись в неприглядные бляшки и пучки. Когда он проснулся, было уже темно. Суитэн подумал о бабушке и о том, что она, вероятно, встревожена его отсутствием. Попытавшись подняться, он обнаружил, что едва может сгибать суставы, а одежда от сырости стала тяжелой, как свинец. Со стучащими зубами и дрожащими коленями он продолжил свой путь домой, где его внешний вид вызвал большое беспокойство.

Ему пришлось сразу же лечь в постель, а на следующий день он бредил от озноба.

Прошло около десяти дней после этого несчастного случая, когда леди Константин узнала новость, описанную выше, и поспешила в усадьбу в том состоянии душевной муки, когда сердце больше не подвластно рассудку, а самоотречение даже в заблуждении граничит с героизмом.

Когда она добралась до дома в Уэлланд-Боттоме, дверь ей открыла старая Ханна, у которой был прилежно-печальный вид; и леди Константин провели в большую комнату – такую широкую, что балки прогнулись посередине, – где она села в одно из методично расставленных кресел, под портретом преподобного мистера Сент-Клива, сумасбродного отца ее астронома.

Восемь неполитых засыхающих растений в ряду из восьми цветочных горшков указывали на то, что в доме что-то не так. Миссис Мартин спустилась вниз взволнованная, ее удивление при виде леди Константин не могло вытеснить прежнее настроение скорби.

– Вот, миледи, дела – как сажа бела! – воскликнула она.

Леди Константин сказала: «Тише!» – и вопросительно указала вверх.

– Он не над нами, миледи, – ответила бабушка Суитэна. – Его спальня находится в задней части дома.

– Как он сейчас?

– Как раз в этот момент ему лучше, и у нас больше надежд. Но все быстро меняется.

– Могу я подняться к нему? Я знаю, он хотел бы меня видеть.

После того как о ее присутствии стало известно страдальцу, ее провели на верхний этаж, в комнату Суитэна.

Путь туда лежал через большую комнату, которую он использовал как кабинет для изготовления оптических инструментов. Там лежал большой картонный телескоп, потерпевший такую же неудачу, как и большая лодка Крузо[41 - Сделав большую лодку, Робинзон Крузо, герой романа английского писателя Даниэля Дефо (1660—1731), не смог сдвинуть ее с места и спустить на воду.]; там были его схемы, карты, глобусы и всевозможные небесные приборы.