Вишни. Роман в двух книгах. Книга вторая

«Старший брат Владимир, если жив, должен быть дома, так как не подходил по возрасту к призыву, ему было за пятьдесят уже, а вот среднего Егора могли и в армию взять, – думала Вера Ивановна, – а у сестры Клавы детей шесть душ, да и муж, скорее всего на фронте…».

Но, что-то нужно было делать, хоть душу дьяволу продавай, чтобы детей от голодной смерти спасти. Подумала-подумала женщина и решила вынести вопрос на обсуждение. Дети уже взрослые – поймут.

Вечером, собрав крохи еды, что-то похожее, как горожане в мирное время кормят крошками голубей на городских площадях и аллеях парков, Вера Ивановна сидела совсем молча и наблюдала за детьми.

На столе лежали небольшие лепёшки, серо-коричневого цвета, местами совершенно черные, пригоревшие. В другое время такое снадобье и собаки бы не ели, скулили и поджимая хвосты уходили бы обиженные, что хозяин или хозяйка над ними решила поиздеваться и решив, что завтра все переменится, и гнев сменится милостью, а в миске появится вкусная и привычная еда, сытная и полезная для организма, чей бы он ни был.

Но есть поговорка – «люди – не свиньи, всё поедят» и то, что «голод – не тётка»: дети дружно захрустели, кусая молодыми и острыми зубами лепешки из отрубей, с добавлением или зерновых отходов или подопревшей кукурузной крупы с ячменной дертью и какой-то молодой травы, нащипанной на обогретых солнцем пригоркам. Лепешки жарились на машинном масле, что придавало им, кроме специфического вкуса и особый запах.

Лепешки закончились, а с ними и хруст от их раскусывания. Наступила особая, если не назвать гробовой, тишина. Вера Ивановна внимательно осмотрела всех, сидевших за столом. Редко кто на доли секунд бросал в её сторону любопытный взгляд и сидели, опустив головы, как будто была задача что-то обдумать. Каждый думал свою, а она уже всё обдумала и сейчас решилась всё сказать воочию.

– Дети, у нас совсем нечего кушать. Что-то нужно делать до той поры, когда или нас освободят, или появится возможность всё же найти пропитание.

Всё после этих слов, как по команде подняли головы и в напряжении ждали вердикт матери или приёмной матери, Mutter, и снова воцарилась тишина.

– Я решила пойти к родне в с. Покровское, вернее в х. Едуш, к вашим дядям и, если они живы, то уверенна, что хоть чем-нибудь нам помогут.