Театр фантошей

Виталий краем глаза посмотрел на Алину. Та сидела тихо, как мышка и с любопытством рассматривала просторную кухню. Высокие потолки, огромное окно занавешенное плотным белоснежным тюлем. Надо отдать должное Нате и тут, за чистотой в театре следила тоже она.

– Чай готов! Присаживайтесь к столу, Алина.

– Спасибо, я не голодна! А вы тут живёте?

– Иногда, – улыбнувшись ответил Виталий и едва не обжёгся о пузатый бок самовара, который сам же и включил, чтобы вода вновь закипела.

 – Алина, вы предпочитаете сахар или варенье?

– Да вы не беспокойтесь, я только чай попью и всё… А какое варенье?

– Вишнёвое.

– Ой, это моё любимое! Я буду варенье!

– Вот и славненько, но сначала бутерброды, а то вы тоненькая как соломинка. Теперь понятно, почему у вас такой объёмный пуховик, по весу ещё и с парочкой кирпичей в карманах. Как вы его носите?

– Это я на вид хрупкая,– девушка засмеялась и тут же прикрыла рот. – Забываю вечно про эти брекеты, хотя ношу их уже второй год.

Скоро должны снять…

– Они вас совершенно не портят. Вы лучше пейте чай, пока не остыл и ешьте, а потом расскажете мне, что у вас случилось. Если конечно это ещё актуально.

Алина немного покраснела и стала натягивать рукава свитера пряча руки. Ей было неловко и в то же самое время очень уютно и спокойно рядом с Виталием. Он чем-то напоминал ей старшего брата, который погиб чуть меньше года назад. После этого жизнь Алины, стремительная, лёгкая, летящая, сделала крутой поворот.

Такой крутой, что девушка не удержалась и её вынесло с «трассы».

– Эй, ты куда улетела?

– Простите.

– Рассказывай, что случилось? И давай на «ты», ладно?!

Она кивнула в знак согласия слегка отвернувшись. Слеза, оставляя мокрый след, побежала по щеке. Алина не собиралась давать волю эмоциям, но больше сдерживать себя не могла. Боль нахлынула как огромная волна на море и накрыла с головой.

Девушка заплакала закрыв лицо ладонями. Виталий обошёл стол и присел рядышком обняв её по-отцовски крепко и в то же время очень нежно. Она напомнила ему дочь, единственную и самую любимую, которая сейчас была очень далеко.

– Поплачь деточка, поплачь, это помогает,– повторял он. – И я помогу тебе, обязательно помогу…

Алина мотала головой, но не могла сказать ни слова, слёзы душили, подступая к горлу тяжёлым комом и прерывая дыхания.