Мои ночные забавы

«Извините, простите, папаша,

Я другое хотел вам сказать,

Что, наверно, люблю дочку вашу,

Сам не знаю, как то доказать».

Засмущался, зарделся тот парень,

И слова от волненья глотал,

Хоть и был акробат популярен,

Как звезда в небе он не сиял.

Рассказал, как она вдохновенье

Подарила улыбкой своей,

Как глаза излучали волненье,

И как мир для него стал острей.

И отец, постаревший в заботах,

Парня в дом свой любезно позвал,

Хоть и был акробат им смущённый,

Он с отцом в дальний путь пошагал.

Вот и дверь в их квартиру открылась,

Жанна в кресле свободном сидит,

А в глазах, там, где боль накопилась,

У неё разгорелся вдруг стыд.

Что сидит и не может подняться,

Что не в силах поднять головы,

И что гостем не может заняться,

Что суставы и кости мертвы.

Акробат концертино доставил,

Представленье устроил, как смог,

А чуть позже отец чашки ставил,

Попить чаю, съесть торта кусок.

Ей циркач говорил про улыбку,

Что дарила тепло в тыщу ватт,

Что его вдохновляла мальчишку,

И смотрелась прекрасней наград.

И она улыбалась смущённо,

А в глазах благодарность была,

Обсуждали они увлечённо,

Когда в цирк прийти сможет она.

Он ушёл, приглашенье оставив,

За спиною захлопнулась дверь,

Но почувствовал, что он стал счастлив,

И что радость принёс ей теперь.

День-другой пролетели как птицы,

В цирк коляску-каталку ввезли,

А в ней девушка робко сидела –

Жанну цирк посмотреть привезли.

Как смущалась, как очень боялась –

Вызвать жалость, посмешищем стать,

Но в душе она вся улыбалась:

Вдохновенье хотелось отдать.

Из-под купола видел он шляпку,

Но мечтал он увидеть глаза,

Становилось душе его зябко,

Ведь поднять не могла взгляд она.

Жанна вдруг пересилила боли,

И лицо подняла своё вверх,

И глаза темноту пропороли,

Взгляд заметный, как прежде, средь всех.

Он увидел, и он улыбался, –

Есть же в жизни подарки судьбы,

Но ошибся, чуть-чуть просчитался,

И теперь не помогут мольбы.

Зал затих, и вой труб оборвался,

Со слезами на юных щеках,

На прямых ногах вниз сошла Жанна,

И на тело упала, вскричав.

Тишина грудь всем сильно сдавила,

Пред собою не каждый видал,

Как уходит любовь меж опилок,

И как дружбы рассвет погибал.