Призрак Гоголя. Фантасмагория

– О чем – то жалеешь?

– Жалею, что не было детей.

– Значит, не существовало женщины, которую ты любил?

– Нет, у меня были другие страсти-познать человека. Я весь отдался творчеству. Я чувствовал себя маленьким человеком в обществе, и потом я раскручивал конфликт, ведущий к бунту, то есть от смирения к восстанию, для меня это была важная внутренняя черта, демонстрировал в своих героях, но герои были не мои.

– О чем было письмо Прокоповичу?

– Это был план произведения, он должен был его сохранить в архиве, чтобы я вернулся и дописал, это еще одни «Вечера на хуторе».

– Тебе нравилось жить в Риме?

– Да, там было комфортно. Ко мне никто не приставал.

– Фрейлина Александра писала: «Я себя продала за шесть тысяч душ для братьев», о чем это она?

– Это она про второй том «Мертвых душ». Она читала кусочками. Ей очень нравилось это произведение, она начала жить этим произведением, принуждала себя жить правильно.

– Ты знаешь, что она тридцать лет грустила о тебе, после твоей смерти?

– Знаю.

– У тебя были к ней чувства?

– Никто так не умел готовить малиновое варенье, как она.

– О чем было письмо Пушкину 7 октября 1835 года. Остановился на третьей главе, ищу ябедника, хочу показать Россию с одного боку?

– В тот момент чиновничество стало заправлять государством и перестало взаимодействовать с теми, кого они называли народом. Вот я и начал высмеивать и гротескно прописывая персонажей.

– Как тебе удавалось быть таким смелым при царском режиме? Один «Ревизор» чего стоит.

– Меня считали дурачком, я мог сказать все, что угодно, в тюрьму не тащили.

– Я чувствовал себя маленьким человеком в обществе. Я демонстрировал в своих героях бунт, восстание, я был революционер. В одном из моих писем был план; еще одни «Вечера на хуторе».

– А где первый сейчас том?

– В Америке, в библиотеке.

– Во втором томе было об инопланетных языках, о чем это?

– Санскрит и Русский, единственные земные языки, все остальные неземные, были привнесены.

– Ты был левша или правша?

– Я был сначала левша, но переучился, не мог быстро писать, когда одна рука уставала, я начинал писать другой.

– А что было с твоим здоровьем?

– Не могли поставить диагноз, в те времена не было таких диагнозов, что-то с коронарными сосудами, у меня развивалось биполярное расстройство, малярия была с детства. Но я не был сумасшедшим! Много выдумывали обо мне. Не собирался я умирать, рассчитывал дожить до 98 лет.