Черта

Их количество убедило его окончательно, и он сказал:

– Хорошо, согласен.

– Тогда прошу со мной, – тут же встал специалист. Бутов за ним.

Выйдя из кабинета, они прошли по коридору и остановились у неприметной двери. За ней оказалась комната, посреди нее кресло вроде зубоврачебного, рядом с креслом стойка с аппаратурой, оплетенной проводами и шлангами. Навстречу им из-за стола выступила стройная девушка в халатике, ниже которого сверкали капроновые коленки, а выше – грешный взор.

– Юлечка, это Андрей Ильич.

Позаботьтесь, пожалуйста, – сказал ей специалист. Потом к Бутову: – Юлечка вам объяснит, что дальше.

И удалился.

– Присаживайтесь, – пропела Юлечка.

Бутов сел, поерзал и откинулся в кресле, вжав голову в подголовник, затылок в подзатыльник, а локти в подлокотники. Хотел пошутить, но Юлечка уже надвигала на его глаза что-то вроде маски для подводного плавания. Приладила, спросила – хорошо ли, а что должно быть хорошо – не сказала. Поудобнее приладив верхнюю губу к нижнему краю маски, Бутов спросил:

– Что мне надо делать?

– Все просто: когда я скажу – держите глаза открытыми.

Будет небольшая вспышка, не пугайтесь, – ответила Юлечка.

С минуту она копалась где-то рядом и, наконец, произнесла:

– Приготовились…

Бутов растопырил глаза – туда полыхнуло. Он едва сдержался, чтобы не зажмуриться и вцепился в подлокотники.

– Все, – сказала Юлечка и отвела маску.

Бутов захлопал глазами, прогоняя зеленое затмение.

– Ничего, сейчас пройдет, – ободрила его Юлечка, пересадила в обычное кресло и велела ждать.

Минут через десять, прихватив двумя пальчиками тонкую папочку, она подхватила его и повела к специалисту. Вернув его вместе с папочкой, Юлечка махнула по нему, как тряпкой по пыли, цыганским глазом и исчезла.

– Ну-с, что там у нас… – обласкав Бутова взглядом, замурлыкал специалист, открывая себя с новой, человеческой стороны. Он стал изучать вложенные в папку листы, модулируя в легкомысленную мелодию фразу «хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе» с ударением через слог, начиная с первого.

Перевернув и отложив пару листочков, он перешел на «ху-ху-ху», отложив еще пару – на «ха-ха-ха», потом на «хо-хо-хо», и, наконец, растеряв легкомыслие, закончил «о-хо-хо». Вернув листы на место, он закрыл папку, положил руки сверху и уставился на Бутова с самым сочувственным видом.

– Что, что там? – заерзал тот.

– Нет, нет, все нормально, – успокоил спец и, помолчав, добавил: – Почти все.