Музыки прозрачное крыло. Лирика о музыке и музыкантах

Бальмонт

Тогда рождалась музыка огня,

Взлетала в небо дивная стихия,

И пианист пленялся и пленял

Умы и души, да он был мессия,

Но уходя от призрачной игры,

И возвращаясь к маскараду снова,

Он замолкал мгновенно до поры,

Тогда звучало в тишине той Слово.

И снова эта музыка жила,

В экстазе страсти не было финала,

И Анна суетилась и ждала,

И забывая, снова вспоминала,

Тот краткий миг, и грезы, и стихи,

Стихавшие, когда она врывалась.

О, как печальна музыка стихий,

И голоса иные раздавались.

Шла Незнакомка снова сквозь метель.

И ей иные дерзко улыбались,

Но музыке изысканных страстей

Они опять спокойно поддавались.

Она жила, она витала там,

Где будет бунт в печали и экстазе,

Шел пианист по призрачным следам,

Он жил, он растворялся в каждой фразе.

И никого и ничего вокруг,

И только солнце призрачное рядом.

И этот крик, и шорох, и испуг,

Как откровенье, радость и награда.

И замирает зал, внимая снам,

Его страстям и бурям потакая.

И лодка, пробираясь по волнам,

Куда-то в бездну нынче уплывает.

И бог, творивший музыку стихий,

Взлетал и падал в вечную пучину,

И прорывались грезы и стихи,

Царевна лебедь в грозную лавину,

Уходит, и его сведя с ума,

Она за этой музыкой стремится,

И где-то там, история сама.

Над клавишами белыми творится.

«Так печально и так тревожно…»

Так печально и так тревожно

Пела скрипка о нашей встрече,

Мне понять тебя было сложно,

Ничего не могла ответить.

Но взлетала волна сказаний,

Над пустыней снов и иллюзий,

Не хотелось уже страданий,

Лишь мелькали в тумане люди.

В той холодной тиши рассвета,

Только музыка согревала,

От заката и до рассвета,

Лишь она над землей летала.

Был ноябрь еще в начале.

Было тихо тепло в печали,

Если музыка обрывалась,

Что нам делать уже не знали.

И бессильная тень улыбки,

Или радости переливы,

Кто-то снова играл на скрипке.

И душа над землей парила.

Скрипачка – осень

Скрипачка осень в золоте укрылась

От наготы прекрасной и летит,

Куда-то в даль на радость и на милость,

Тот трепетный, прощальный тот мотив.

Она живет в тумане и обмане

И снега ждет пушистого опять,

И пусть ее в тот снегопад заманит

Веселый Моцарт, ей еще порхать.