Музыки прозрачное крыло. Лирика о музыке и музыкантах

Моцарт нам дарит чудо

Легких печалей радость,

Золото грез повсюду,

Мы закружились малость.

Что за тоска-тревога,

Как мы понять хотели,

Это легко и строго

Входит в наш мир Сальери.

2.

Нет, он еще не думал,

И не решил, не знает,

Он лишь пока угрюмо

Что-то там вспоминает.

Но недоверье гложет,

Но пролетают листья,

Нет, он простить не может,

Осенью только злится.

Музыки той истома,

Мысли земли чернее,

Ветер выгнал из дома,

И он признаться не смеет,

Что не простит, не сможет,

Жить, наслаждаясь чудом,

Моцарт его тревожит,

Моцарт опять повсюду.

Соединив на веки

Гения и злодейство,

Пушкин несется, веря,

В музыки чародейство,

В том неземном полете,

Вера его и сила,

Снова Моцарт смеется,

Снова осень красивая,

Все неугодно, знаю.

Тому, кто лишенный веры,

Темное затевает,

Тяжко молчит Сальери.

Спит Муза. Шопен

Спит Муза, укутавшись в плед из сомнений,

Устало Шопен доиграл свою боль

И вышел на воздух, и миг вдохновенья

Уводит тебя в не проигранный бой.

И кажется что нам беспечный Беллоу,

Такое еще мы успеем создать,

Что гении века, как волки, завоют,

Воскреснут из праха, чтоб что-то сказать…

Но лист золотистый кружился у окон,

Печаль наступала, как темная ночь.

И в небе стальном, непреступном, высоком,

Он звезд не зажег, не хотел нам помочь.

Он Музу послал, а она так устала,

Что просто укуталась в плед виновато,

И спит, ничего, отступать не пристало,

Шопен доиграет, и будет расплата…

И все же очнется однажды Беллоу,

Мы сможем до Ивлина Во дотянуться,

Печальная осень исполнит нам снова

Искристое танго, чтобы взять и очнуться.

В сплетенье сюжетов, в интриге романа,

Прожить эту жизнь бесшабашно и странно,

И только любовь – незажившая рана,

Уводит нас снова в ту осень нежданно,

Где Муза укутана в плед из сомнений,

И где нам Шопен свою боль доиграет,

В улыбке печальной укрыв вдохновенье,

Во мрак он по лунной дорожке ша

«Ночная серенада» и вино…»

«Ночная серенада» и вино,

И Шуберта отчаянная грусть,

Когда он вдруг вернется, все равно

Замру во тьме, в тиши, не отзовусь.

И оборвется музыка в тот миг,

И покачнется пол во тьме кромешной.

Я так привыкла принимать тот мир,

Когда в судьбе все снова безнадежно.

И только Шуберт, ангела крыло,

Ласкающее плечи, грусть улыбки.