Музыки прозрачное крыло. Лирика о музыке и музыкантах

А музыка взлетала до небес,

И оставалась между тьмой и светом,

Какой-то ангел и какой-то бес

Боролись, и не находя ответа,

Он снова об Испании мечтал,

О женщине прекрасной и строптивой,

И музыка, и тех страстей накал,

Он умирал и бредил сиротливо,

О том, что никогда в иную даль

Не унесут его порывы ветра,

Об острове оставленном печаль,

Его терзала снова до рассвета,

Был мир дождлив и никого вокруг

Кто мог бы улыбнуться на рассвете,

Он умирал, и замыкался круг,

Страданий и открытий, только ветер

Ласкал, и обжигала снова боль,

Душа сгорала – это час расплаты,

Нет женщины единственной, и роль

Не сыграна, и в этом виноваты

Какие-то порывы, и дела,

Которых не понять ему и тихо

Во Франции, сгорающий дотла,

Баллады исполнял легко и лихо,

И уходил, затушена свеча,

И усмехнётся женщина чужая,

Выходит Смерть одна его встречать,

А музыка звучит, не увядая.

Вивальди в 21 век врывался

Вивальди в двадцать первый век

Врывался в холодок иллюзий,

Как изменился человек,

но слушали Вивальди люди.

Тоска и радость бытия

Тут оставались неизменны,

И только будущность твоя

В тот миг владела всей вселенной

Когда событьям вопреки,

И сущность мира отвергая,

Скрипач к созвездиям летит,

И дарит нам восторг, и к раю

Мы ближе в этот звездный час,

Чем к черноте бескрайней бездны,

Живет опять Вивальди в нас,

И отключаться бесполезно.

И в небе тонут облака,

И проступают наши чувства,

Когда легко, издалека

В наш мир врывается искусство

21 сентября

Осень примадонна

Вот и дивная осень

врывается, как примадонна,

И садится к роялю,

чтоб миру Шопена вернуть.

В диких темных глазах

и печаль и надежда бездонны,

И в минорной «Балладе»

проступит вдруг светлая грусть.

Не настолько страшна,

как поэты шальные малюют,

И как будто понятна,

и манит ее глубина,

И устав от жары,

к деве тянутся звери и люди,

Охладить и надежду

вернуть эта дева вольна.

А в бокале вина отражается

снова усмешка,

Тайна, прелесть и боль,

все, чем вечно владеет душа.

Пусть останется осень,

в природе и душах замешкав,

Словно зрелая дама,

безумно она хороша…

Там влюбленный Шопен

промелькнет и растает в тумане,

– Я не думал, мой бог,

что пронзительней может играть.