Мы здесь живьём. Стихи и две поэмы

Благодаря не только и не столько военным действиям, сколько жизни в этом регионе, большой любви к нему и колоссальной работе во всех сферах, которые только можно придумать: экономике, политике, социальной сфере, гуманитарной помощи, журналистике, культуртрегерстве, живописи, дизайне, филологическом анализе, книгоиздании и, конечно же, поэзии.

Всё, что мне нужно, это немного мирного

неба в окне разбитом. Мой птичий промысел —

это уже не выдумки ювелирные,

это гораздо больше, чем скажешь голосом.

Это во сто крат больше, чем чувства воина,

это сравнимо разве что с болью матери.

Я так боюсь, что невозвращенье пройдено,

я так боюсь, что мир мы уже утратили.

Столько линий художественного осмысления, что в этот метафизический силок невозможно не попасться! А раз читатель попадается, это придаёт поэту новые силы, чтобы и дальше нести свой крест.

Проговорю для кого-то, может быть, спорную мысль, но есть Божественное провидение.

В русской литературе, а также в историко-культурном процессе его наиболее часто можно разглядеть.

Вот и про появление такого феномена, как Анна Ревякина, написал однажды… Исаак Бабель! Он ещё в 1930-е годы во время очередного приезда в Донецк честно признался:

«Настоящей книги о Донбассе ещё не существует. Ни прозы, ни стихов. Шахтёрские «страдания» это подтверждают: они – просьба о песне, тоска по песне. Что же касается романов, повестей, рассказов о шахтёрах, а таких книжек за последние годы появилось порядочно, так в большинстве это – ремесленные поделки, высокопарные, спекулятивные, низкопробные».

Сказано почти сто лет назад, а как будто сейчас. Но не будем преждевременно прерывать Бабеля, у него есть ещё одно весомое суждение:

«Я представляю себе достойный роман о Донбассе как мощную и яркую поэму в прозе, поэму торжественную своей правдивостью, высотой инженерной отваги, повседневного шахтёрского подвига.

Читатель войдёт в эту поэму, как в строгий, сияющий храм, в котором ничто и никто не пугает, не предаёт анафеме и не грозит, а человек труда предстаёт со своими рукотворными чудесами, как великий зодчий, продолжающий сотворение мира…»

Как вы успели заметить, Бабель что-то да провидел. Такой поэмой, торжественной своей правдивостью, стала «Шахтёрская дочь», и написала её именно Анна Ревякина. Вот такое получается сплетение судеб.