Мы здесь живьём. Стихи и две поэмы

Я люблю заглядывать в твои пудровые ладошки,

словно в паспорт на макеевском блокпосту.

Я люблю разговаривать долго с тобой о платьях,

о каких-то платьях из будущих наших лет.

И глядеть, как на кухонном циферблате

безымянное время теряет авторитет.

Как стремительно год, сворачиваясь в воронку,

преподносит нам что-то большее, чем январь.

Ты пригреешь на острой груди котёнка,

как когда-то не выпускала из рук букварь.

Будет жёлтый свет от настольной лампы,

лакированный стол и звёзды на потолке.

Поиграй словами, но не превращай их в штампы,

предоставь свободу хотя бы одной строке.

Мишура, стеклярус и прочие артефакты —

ёлка пахнет сандалом и волшебством,

мир снаружи захлёбывается в терактах,

и совсем не святой Николай оказался твоим отцом.

Это просто нервишки, Маша, не плоть, а струны,

что натянуты до предела, – сердечные провода.

Я люблю сличать на ладонях твоих рисунок

с тем рисунком, что на стёклах творит зима.

Ночь сгущает краски и отрезает тени,

нам тепло и хрупко молчать, не разнимая рук.

Мы с тобою, Маша, то дурацкое поколение,

для которого мир состоит в основном из букв.

Мы с тобою – две закрючкованные безделки,

заводные девочки – плексигласовые шары.

А за шторой случился снег – городской и мелкий,

он такой же, как тот, что сыплет у нас внутри.

2016 год, Донецк

«Я не помню, каким он был…»

Я не помню, каким он был,

больше помню, каким он стал,

то не плащ на нём – пара крыл,

то не кряж под ним – пьедестал.

То не солнце над ним встаёт,

а огромный следящий глаз,

то не воинство шло в поход,

а такие же, среди нас.

И звучал в голове металл,

для металла закон один.

То не кряж под ним – пьедестал

из живых человечьих спин.

И пока мы вот так стоим —

ядовитые, словно ртуть,

я прошу, передай своiм:

ничего уже не вернуть…

2017 год, Донецк

«Наши степи гуманитарные…»

Наши степи гуманитарные,

наши улицы вне закона.

Выходи, поиграем в Нарнию,

выходи, поиграем в зону.

Потанцуем, пройдёмся под руку,

сумасшедшие – божевильные.

Нам и врозь не бывает холодно,

в рукавах у нас связь мобильная.

Март – разлапистый, разухабистый,

раздражённый и разрежённый.

Мне с тобой бы бродить до старости

в нашем марте вооружённом.

Мне с тобою играть бы в крестики,

нет, не в крестики, лучше – в нолики.

Мне бы малость твоей чудесности,

мне бы крайность твоей риторики.