Самбор

Кажется, что я все еще капризный ребенок, который осуждает всех вокруг и требует внимания. Хорошо, что делаю я это молча. Таковы условия Богов.

Слышу звон металла.

Передо мной ставят пустую миску, которая слегка блестит и дрожит. Резко шею обвивает ремень. Воздух перестает поступать в легкие и его остатки так сладко растекаются по губам. Мне нечем дышать. Раньше было страшно, а сейчас до ужаса раздражает. Я боялась умереть, но спустя много лет поняла, что мне вовсе не позволят. Лишь паника заставляет пытаться освободиться, кричать и дергаться.

Ощущаю холодные ладони, которые затягивают ремень сильнее на бесчувственной шее. Кажется, будто глаза и легкие сейчас взорвутся. Немеют пальцы, ладони, кружится голова и все это вперемешку с мыслями о том, что так и должно быть. Я давно осознала, что плачу чужие долги и сейчас совсем не чувствую обиду и несправедливость. К подобному быстро привыкаешь, особенно когда ощущаешь бессмертие. Боль перестает являться чем-то страшным и леденящим душу. Ты перестаешь бояться ее и последствий, которые заживут через пару часов.

Мужчина бьет меня по голове и отпускает ремень, конец которого врезается в мое лицо от резко исчезнувшего натяжения. Я падаю, ударяясь лбом о дощатый пол. Рядом вздрогнула миска. Кашель болезненно дерет горло и закладывает уши. Бессознательно я сразу хватаюсь за горло и пытаюсь стянуть с себя ремень или хотя бы ослабить его хватку. Ногтями суетливо царапаю кожу и понимаю, что меня ужасно клонит в сон.

– Пей, – слышу насмешливый голос Господина и в посуду льется вода.

Каменный пол холодный и темный, слегка волнистый из-за преклонного возраста сухих досок под ним. Наблюдая за всем лежа, я неустанно рассматриваю одни и тоже вещи. Подол одеяний Господина, розги и плеть в его руках, тонкий и исчезающий лунный свет… Кажется, что в такие моменты время замирает, и я часами не смыкаю глаз. Но на самом деле проходят секунды. Те самые, что превращаются в вечность, когда переступаю порог этой комнаты.

– За то, что не служу людям, – отвечаю в который раз на один и тот же вопрос.

– Верно, – хохочет мужчина и наклоняется. Вижу его морщинистое и засаленное лицо. – Надеюсь ты вспомнишь об этом, когда найдешь в себе силы и начнешь прислуживать богам. Уверен, ты вспомнишь мою милость и будешь весьма благодарна. Наверное, очень обидно, что тебя до сих пор не призвали на службу? Камень так долго храниться в твоей пустой голове, но все никак не призовет тебя.