Самбор

Она родила ребенка… Только сейчас до меня дошел смысл всего происходящего и ужас чуть не вогнал в беспамятный сон. Почему еще в Серийи я этого не поняла? Мало того, что они просто живут в свое удовольствие, так еще и множатся как вредители. Безумие, сплошное безумие.

У меня задрожали руки.

– Вернулась? – говорю тихо, чтобы Деян не услышал.

Брат копался в повозке, в которую нырнул по пояс.

Девушка виновато опускает взгляд. Он такой сырой, ненастоящий, притворный. Сложно предположить, что творится в ее голове, но в моей было все очевидно.

– Он меня вернул, – произносит влажно всхлипывая.

– Да что ты? – растягиваю рычание, смотря на нее безумно широко распахнутыми глазами. – Как чудесно…

Медленно отвернувшись, я уставилась себе под ноги и скрылась в доме. Ярость бурлила в венах, заставляя краснеть лицо.

Надо было пытаться и пытаться убить ее. Все это время. Всегда. Почему я такая нерешительная? Мне ведь ее не жалко ни капли. Напротив, такие как она выводят из себя, заставляют высвобождать на волю зверя и то, что не должно освободиться. Она виновник всех моих бед. Она вызывает ненужные воспоминания. Она своим существованием меняет мир, чтобы я не смогла сломать печать.

Зайдя на кухню, быстро поднимаюсь в свою комнату и запираю дверь. Ненавижу. Как же сильно я ее ненавижу. В ярости срываю с окна штору и топчу ее ногами, в стену летит горшок с цветком, а осколки режут лицо и руку.

Должна ли я уйти? Должна ли оставить все и отпустить? Я лишняя. Теперь мне и правда нет места в этом доме. Так часто казалось, что сама себя торможу, оставаясь рядом с братом. Та ли это связь, которая должна быть оборвана, чтобы достичь цели?

Хватаюсь руками за голову и сильно сжимаю ее, иначе вот-вот разорвется.

Как глупо получается. Я даже не заметила, как повесила на себя этот замок. Мама и Деян тянут меня в пустоту, которую невозможно выплюнуть или вырезать. Своей любовью они привязали меня к столбу и заставляют топтаться на месте. Я так долго шла к этому и не увидела того, что было прямо перед носом.

Любовь. Чужая и настолько кровавая, что отделаться от нее считалось бы преступлением. Ведь отрекаться от близких людей неправильно. Это делает из тебя злодея.