Самбор

Ты ведь отступница, верно?

– Что значит отступница? – слепо девушка бродит взглядом по улице, ориентируясь на мой голос.

Поджимаю губы и внимательно смотрю на Журри.

А ведь и правда жалкая. Ничему не учится, ничего не принимает и не пытается хотя бы подняться с колен. Даже плечи опущены, а спина сгорблена. Вся насквозь пропитана беспомощностью и безнадежностью. Даже удивительно, что Воронвэ не пытается ее убить. Может быть, считает низостью? Но это не имеет значения, когда дело касается предателей и комелей.

– Вот как, – зло ухмыляюсь я. – Так ты совсем ничего не знаешь. Тогда отправляйся в Серийю и покопайся в их библиотеках. И не говори, что у тебя есть другая цель. Мы ведь с тобой лучше других знаем истинные лица друг друга. Может быть, в Серийе ты найдешь в себе смелость найти что-то стоящее.

– Как жестоко Каэлин, – впервые показывает характер Журри и презренно ухмыляется. – Ты ведь осознаешь, что говоришь о невозможных для меня вещах.

В моих глазах заблестели лезвия. Ими-то я и вырежу твою самонадеянность и бесконечную надежду на всех вокруг.

– Тогда просто иди, комель, – выплевываю с улыбкой. – Или я сделаю то, что должна.

Мне приятна эта сцена. Я владею моментом. Она на поводке и только мне решать, что будет дальше. Девушка уже глубоко в сердце брата прогрызла целый лабиринт и протянула через него острую проволоку. Воровка, обманщица, предательница. Вот кем она станет для Деяна после ухода. Журри тоже убийца. За ней тянется шлейф проступков и эгоизма, которые в конце концов ее убьет.

Я бы никогда и ни за что не остановила ее. Это ведь то, чего так ожидало мое неподдельное сердце. Да, я была искренней или молчаливой. Никто не мог бы назвать меня лгуньей.

Девушка кивает и виновато смотрит в пол. Стеклянные глаза полны слез, которые лишь в очередной раз злят. Злят из-за того, что их есть кому подтереть. Это выводит меня из себя.

– Иди, – не могу сдержать рык. – Он ведь тебя ждет? Не забудь передать привет…

Я бы даже могла впиться зубами в нее, отгрызть кусочек.

Ведь от природы у меня потрясающие, длинные клычки. Это всегда умиляло мать, которая почему-то позволила себе стать похожей на людей. Будь моя воля я бы и с ней что-то сделала. Все они эгоистичные дураки и ведут себя словно дети, не понимая, насколько важны и сильны. Все они лишь зря потраченная божественная сила. Быть чем-то выдающимся и сбегать. Как же сейчас Журри близка к смерти.

Девушка жалостливо кривится и быстро спускается по ступеням. Плачет.