Самбор

Ине хотелось быть добродушной, насколько это возможно. – Если хочешь.

Незнакомец медленно оборачивается и снимает капюшон с головы.

Я не знала, что запомню это лицо на долгие годы, но казалось, что и в прошлом с ним была знакома. Это сложно объяснить. Глухая память воет во мне и не знает, как выбраться. Она знает его и истошно хочет хотя бы коснуться. Этого я никак не допущу. Мой мир лишен близких людей, которые так и норовят в него попасть.

– О чем ты? – впервые слышу его голос.

Такой глубокий и тяжелый.

Этот голос эхом отзывается во мне и увядает в глубинах безжалостной злобы. Я сама его топлю в надежде, что однажды он и в реальности исчезнет.

Сглатываю, пытаюсь нормально дышать. Медленно опускаю корзину с бельем на землю. Пальцы словно каменеют.

– Считаешь это нормальным? Знаешь же, что я вижу тебя здесь каждый день. И каждый раз ты все равно возвращаешься.

У него длинные черные волосы, заправленные за уши. Ростом выше меня на голову. Под плащом виднеются чистые немятые вещи, темная рубашка, заправленная в брюки, и странные подвески, которые поблескивают, оказываясь на солнце.

Мне тяжело. Я хочу схватить его за горло и ударить об перила, хочу узнать какого цвета его кровь. Все внутри меня кричит об этом. Кричит о том, что я должна причинить ему вред. Но я вынуждена держать себя в руках. Ведь это может отдалить меня от богов и их доверия.

Молчит. Опять пристально смотрит мне прямо в глаза.

Раздражает.

Что вы все можете знать о жизнях, которые не видите? Бедная и жалкая Журри не обделена вниманием, но продолжает изо дня в день ныть и скулить, надоедать своими проблемами.

И проблемы ли это? Я не знаю ничего о ней и не смею возвышать. Я тоже имею право на жалость, на понимание. Но во мне нет желания выпрашивать.

– Хотя… Уходи, – процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки. – Тебе здесь не место! Забудь про те слова…

– Я не понимаю, – отвечает медленно незнакомец, продолжая меня гипнотизировать. – Мне известно, что в твоей душе и сердце, но голова почему-то закрыта.

Как тебе удается скрыть свои мысли?

– Что? – хмурюсь и искоса смотрю на входную дверь.

– Я не успею дойти до двери, – произносит он равнодушно. – Ты тут же мне всадишь в спину свои острые пальцы и тебе наплевать как туго они будут проваливаться в плоть. В тебе так много желания убивать и рвать. Ты омерзительна, и позволить себе говорить с тобой уже слишком много. Таких как ты не должно быть и в ближайшем будущем ты это поймешь.