Гриша

Дорогие одежда и обувь, часы и перстень на пальце, независимый взгляд и что-то ещё выделяли эту пару из общего коллектива. Значительно позже я узнал, что зовут их в паспортах Натан и Рахиль, а фамилия действительно Воробьёвы. Натан Либерзон взял после женитьбы фамилию жены, а та в свою очередь приобрела её от первого мужа, с которым прожила «три счастливых дня». Наши чертёжные доски стояли рядом, треугольником. Влад чуть левее и сзади, а Танина немного правее. Влад был реальным молчуном, а его супруга говорила много, но кратко и тихо, чётко и с кем-то персонально, а не кричала на весь отдел, как Верочка или Люба.

– Женат?

– Да.

– Давно?

– Два года.

– Дети есть?

– Нет пока.

– Жену любишь?

– Да.

– Часто?

– Всегда.

– Я в другом смысле…

– Татьяна! – это уже Влад.

– Кричит, стонет?

– Татьяна, прекрати, – это снова Влад.

– Заткнись, любимый. Я же должна знать, с кем работаю бок о бок.

– Мы с мамой живём. Тихонько спим, – перехожу я на шёпот.

– Еврейская мама – это хорошо, но спать надо с женой. Мы вам поможем. Правда, дорогой? – она хитро смотрит на Влада. Тот берёт сигареты и приглашает Вилена покурить.

Супруги Воробьёвы худые и стройные. Чёрные прямые волосы Влада, острый нос, тонкие губы, лаковые туфли и дорогой брючный ремень делают его похожим на голливудских гангстеров и мафиози. Танины вьющиеся волосы окрашены под тёмную бронзу. Брюки и тонкий свитер подчёркивают узкие бёдра, осиную талию и крохотную грудь.

– Владу не говори и никому не показывай. Читай как хочешь, но из здания не выноси. Можешь в туалете посмотреть, но без продолжения, пожалуйста, – она загадочно рассмеялась.

– Что это? – я взял из её рук номер журнала «Новый мир». – Зачем это мне?

– Тихо, юноша. Там внутри есть кое-что. Потом откроешь, – Татьяна огляделась проверить, не видит ли кто процесс передачи.

Я ослушался странного совета и, положив журнал в портфель, привёз домой. Когда все уснули, вспомнил про туалет и пошёл смотреть таинственную корреспонденцию. Внутри официального издания лежал «самиздат». Около четырёх десятков страниц, напечатанных на пишущей машинке и соединённых канцелярской скрепкой. Это был эротический роман с такими деталями и подробностями, которые до того дня я никогда не читал.