Бела + Макс. Новогодний роман

Красные глазки камер по моей команде были заклеены изолентой (старый, испытанный приём): чтобы нельзя было понять, идёт съёмка или нет.

Нижеследующий абзац может быть представлен только в скобках:

(При включенной камере кретин – не всегда кретин, лицемер – не всегда лицемер, подонок – не всегда подонок.

«Без камеры» кретин (чаще всего) – это кретин, лицемер (чаще всего) – это лицемер, подонок (чаще всего) – это подонок.

«Когда «ферзь» говорит с «пешкой», – подумал я, – снимать следует только с заклеенными красными глазками камер».

Запрещённый приём? Да, запрещённый. А кто сказал, что на войне не все средства хороши? Победителей не судят.)

– Вот и хорошо, – уже намного ласковее произнёс мой знатный гость. – Успеем поговорить…

Он заявил, что в курсе всей моей бурной деятельности в Шевченко: где (конкретно) и с кем (поимённо) я успел накосячить-накуролесить! Да, в городе не всё гладко, никто не спорит. А вот те правдолюбцы, которые дерзнули говорить про это мне в камеру, получат по соплям после выборов.

Все до одного! А кто-то и с партбилетом расстанется. Что касается возни вокруг выборов (кандидаты со своими программами, соперничество, глас народа…) – это буря в стакане! это полная фигня!.. А Горбачёв? Горбачёв – не фигня! Горбачёв – это молодец!..

Он в запале наговорил столько – и про себя, и не про себя, и всё очень-очень доказательно, – что, в принципе, мне и помогать-то ему особенно не пришлось: так, парой-тройкой вопросов, когда он отклонялся от нужного (мне!) курса.

Он хотел по-хамски посмеяться надо мной, столичным бипаз[40 - Щёголь (каз.).]-ом. Над моими глупыми (и смешными) потугами найти справедливость: всё равно выборы завтра пройдут как по маслу, пройдут, как надо, а я останусь «круглым дурак дураком» с ушами (как и подобает «натуральному охламону») холодными! Уж об этом он позаботится. И уже позаботился.

Проникаясь мудростью слов моего собеседника и не перебивая его, я подумал: «круглый дурак» – это ежу понятно, а возможен быть в жизни (в реальности) «дурак квадратный»? От дубины стоеросового эти два дурака, какие могут иметь принципиальные отличия?

– Теперь можем писать интервью, – проговорил он важно, почувствовав, вероятно, что достаточно уже разогрелся (как спортсмен перед стартом), достаточно раскрепостился (как актёр перед выходом на сцену).

– …

– Включайте ваши шарманки! – повелительно дал команду он.

– А интервью мы уже записали, – сказал я.