Бела + Макс. Новогодний роман

Везде – ни гу-гу: хорошенькое начало!

Пришлось погрузиться в два такси, за которые, конечно, расплачивался я (как, впрочем, и в течение всей нашей расчудесной командировки), но это мелочи. Не мелочи – то, что в главной гостинице города, куда мы прикатили, свободных мест не было. И никто здесь для нас ничего не бронировал: вот такая «договорённость обо всём».

Мне ничего не оставалось, как налегке, пешкодралом, оставив свою съёмочную банду в фойе, отправиться к местным начальникам: что за бардак – так «тепло» встречать гостей из столицы?

Второй секретарь горкома, выслушав меня, спросил:

– Вы коммунист?

«При чём здесь это?» – подумал я.

Речь шла (всего-то!) о перевозке техники из аэропорта, о поселении в гостиницу. Вероятно, ни внешне, ни как-то иначе я не производил никакого серьёзного впечатления. И, конечно, я не выглядел бастыком.

Зато мой собеседник производил впечатление стопроцентного бастыка. К такому, как говорят языкатые зануды, на драной козе не подъедешь.

Да, ещё пару таких тонких моментов:

На представителей некоренной национальности (к каковым относился и я) уже тогда стали смотреть косо;

Пользуясь шахматной терминологией, я был (в глазах моего собеседника) «пешкой», имеющей право только в начале игры пойти через клетку;

Второй секретарь был «ферзём» (с маленькой буквы), возможности которого в местном масштабе были безграничны;

«Ферзь» с большой буквы сидел в Кремле.

Это он расплодил по стране своих клонов: раньше (до его появления во власти) в обкомах, в горкомах можно было обнаружить технарей, которые крепко знали своё дело. Теперь их вытеснили сплошь юристы и сплошь «знатоки» научного коммунизма;

А где на моей (метафорической) шахматной доске такая (главная) фигура, как «Король»? – спросят дотошные умники;

Отвечаю претендентам на аналитический статус: «Король» (в те годы) находился на ПМЖ за пределами СССР.

Образовалась пауза, во время которой второй секретарь лениво оглядывал меня: что это за троглодит стоит перед ним?

– Нет, я не коммунист, – ответил я.

Он задумался:

– Как прикажете такую несуразицу – дичь – понимать? Что это за новости: отчёты-выборы будет освещать не коммунист?

Он долго, по-казахски, с кем-то говорил по телефону. Хмурил брови, суровел, потом мягчал, потом снова суровел. Бросал трубку на аппарат. Брал её опять, и опять принимался набирать номер.

Я не хотел мешать ему, решив потихонечку смыться. И вышел вон, без лишних комментариев.