Бела + Макс. Новогодний роман

Неделю мы, четыре боевых школьных друга (исключая собаку), экономили на карманной мелочи, выдаваемой родителями, чтобы поднакопить денег на поход в польскую киношку: мы ожидали увидеть там (возможно, не вполне одетых) кинодив, погрузиться в атмосферу свободной западной жизни!

Остроту ощущениям придавало то обстоятельство, что это делалось втайне от всех, потому что по пути в кино мы могли (опять!) подраться с поляками (такими же мальчишками, как и мы), мы могли подраться и в самом кинотеатре.

И вот мы сидим в мягких и пыльных креслах не-нашего кинотеатра и поедаем вафельные трубочки, наполненные заварным кремом, – вкус неописуемый! Рядом с нами – цивильные поляки: кто-то курит (здесь же, в зале), кто-то хрустит чипсами, кто-то без стеснений (на виду у всех) тискает подружку, а подружка в модных чулочках не против, чтобы её прелестями любовался не только её избранник, но и мы, случайные соседи.

Погас свет. На экране – первые кадры.

Перед тем как купить билеты в кассе, никто из нас не удосужился поинтересоваться, какой фильм сейчас будут показывать: тот, что на главной, яркой (затмевающей всё вокруг) афише с ослепительными красавицами, покорительницами зрительских сердец? Или, может быть, другой, от советского Гайдая?

Вот это мы сходили на не-наше кино, средоточие запрещённых искушений!

Не-наша публика не-нашего кинотеатра, затаив дыхание, смотрела наше кино.

Нашему разочарованию не было границ!

Кто-то из троих моих товарищей на следующий день проболтался про наш косяк, и наш поход за остротой ощущений стал байкой, над которой веселилась от души вся руская Легница. При пересказе она обрастала всё новыми и новыми (часто неожиданными) деталями.

Больше других потешался над нашим культпоходом подполковник Онищенко:

– «Призрак бродит по Европе…» – призрак «Вождя краснокожих»! – торжественно подвёл итог он: сказка ложь, да в ней намёк – приличным школьникам урок.

Конечно (я сильно сомневаюсь), что только этот случай помог министру обороны СССР дать мне такое имя. Я подозреваю, что к этому приложила руку и моя мать (она была начальником гостиниц СГВ, в её обязанности входили встречи и поселение высоких гостей – таких, как Гречко).