Бела + Макс. Новогодний роман

Будь я художником, я бы живописал вот что: Он (как в то утро я) стоит у окна, изображённый со спины; Его лица не видно; не очень ясен и Его возраст; на подоконнике – белая чашка с дымящимся кофе и рядом с чашкой – стопка газет; за окном солнечно, морозно и ослепительно-бело от снега; в комнате тепло и уютно, краски мягкие, пастельные.

Или немного иначе: Он стоит не один, сзади Его обнимает за плечи (повисла на плечах) Она, в таком же (предположим), как у Белы, просвечивающемся насквозь халатике, под которым ничего не надето.

Остальное (чашка на подоконнике, зима за окном и прочее) – всё то же самое.

Когда Бела задала дежурный вопрос («и что же там народу сегодня сообщили умного»), я успел перелистать большую часть лежащего на подоконнике.

Что там могли сообщить? Я не искал то, что называется «умным». Я искал истории.

– Зачитать? – спросил я.

– Ну рискни, – отозвалась она, продолжая сонно передвигаться по комнате.

– Думаешь, сто? ит? – озорно, тон в тон жене, сказал я.

– Сто? ит-сто?ит!

– Думаешь? – настойчиво, чтобы ещё раз уточнить всю серьёзность намерений жены, спросил я.

– Думаю-думаю, – ответила она, никак не реагируя на мой плоский юмор.

– Как тебе такой заголовок: «ТАКАЯ ЖИЗНЬ, ЧТО И ВСПОМНИТЬ НЕЧЕГО»?

– Интригующе.

– Под таким заголовком рассказывается о том, что в областную клинику работниками правопорядка доставлен пациент, потерявший память при загадочных обстоятельствах.

– Я бы и сама не отказалась кое-что из Прошлого забыть навсегда, – сказала Бела.

– Серьёзно?

– Век свободы не видать! И что там дальше?

Я продолжал:

– Мужчина не помнит ни своего имени, ни возраста, ни того, откуда и каким образом он попал в Минск.

– Интересное дельце!

Я продолжал:

– Спустя сутки после появления в клинике мужчина выбрал себе имя – «Я».

– Странный выбор. «Я» – последняя буква в алфавите. Почему не «НЕ-Я»?

– Совсем не странное. «Я» – это то, что всегда было, что есть и всегда будет.

– Всегда? – спросила Бела. – Хотелось бы, чтобы это было так. Но что-то не укладывается данная «бесспорная» парадигма в сознании.

– Но ведь в его сознании она «уложилась». По мнению врачей, этот странный больной неплохо разгадывает кроссворды, вслепую и беспроигрышно играет в шахматы, но о своей личности ничего не может вспомнить.

– Может, это сумасшедшая выдумка сумасшедших журналюг? Может, это ложь: я – про жизнь и смерть.

– Смерть – это ложь.