Карельская сага. Роман о настоящей жизни

Как взревел! Да ладно, Лен, хорошо всё, что хорошо заканчивается.

Бежали минуты и часы, а Лена продолжала держать полотенце у раны Алексеича, свободной рукой утирая слезы, каждый раз при этом отворачиваясь. Ей не хотелось, чтобы слезы видел сын, а тем более он.

– Вот, убили, вот они, – на крыльце послышался голос тети Софьи и стук чьих-то тяжелых ботинок, – ты посмотри, что делается-то! Честных людей убивают!

Тетя Софья старалась отдышаться, сняла с головы платок и, сложив пополам, обмахивалась им, словно веером.

Постучав, в дом заглянул милиционер, его Кирилл и Лена помнили по весеннему приезду и ситуации, когда он принял их то ли за грабителей, то ли за самовольных жильцов, отчего-то выбравших для своего жительства далеко не самый лучший из стоявших заколоченными домов.

– Кого тут убили? – раскатисто спросил он и покосился на Кирилла. Кирилл показал пальцем на Алексеича.

– Да так, царапнуло, товарищ милиционер, ни к чему беспокоиться, – замялся Алексеич и взял из рук Лены полотенце со следами крови, ставшее уже ненужным, – видите, всё уже в порядке, пластырем заклеим и нормально.

– Царапнуло? Да тебя чуть не убили! – глотая слезы, сказала Лена. Она моргала глазами и старалась отдышаться, на нее снова напала дикая усталость и слабость. – Говорила же, не ходи на мысок, там этот…

– Матвей? – милиционер нахмурился.

– Он самый, – кивнул Алексеич.

– В лесу остался?

– Так точно, в лесу, с женой он там, ягоды собирает.

Милиционер изменился в лице, потер руки и исподлобья посмотрел на тетю Софью:

– Убили, значит?

– Да я же…

– Как мне тяжело с вами всеми.

У вас то убили, то украли, то перебежчики с финской границы за станцией сидят, то дома захватывают!

– Так я же подумала, что убили, – всплеснула руками тетя Софья и принялась повязывать платок обратно на голову. – Идет, бледный, кровь, без корзины. Вот и проявила, так сказать, бдительность. Как нам председатель говорит, бдительность прежде всего, Родине бдительность нужна, для спокойной жизни, строительства социализма.

Ничего не ответив, милиционер вышел. Тетя Софья кивнула на дверь и хотела продолжить свою тираду, но не стала. О том, чтобы Алексеичу в таком состоянии идти на работу, и речи не было. Даже если бы он собрался, Лена не пустила бы его, а ей он отказать не мог.

– Ты сиди, отдохни, – сказала тетя Софья, – вроде не кровоточит, к вечеру затянется, а если что, глину приложим нашу, озерную. И тебе, Ленка, прилечь бы, на тебя смотреть страшно.