Какой сам, такие и подарки

В первую очередь потому, что пришлось вспоминать алгебру, химию, физику и другие предметы из, казалось бы, благополучно позабытой школьной программы.

Не меньше портили нам настроение геология, геохимия и им подобные предметы, невероятно сложные и непонятные для большинства из нас, интересующихся отнюдь не природоведением, а жизнью населения разных стран и культур – кто где и как живёт, порядки, обычаи, уровень жизни – вот что нам интересно.

Эх, разделить бы географию на две дисциплины – физическую и социально-экономическую.

Свободную половину дня я проводил в интернет-центре, где пытался хоть немного понять то, что нам приходится изучать и в скором времени сдавать на зачётах и экзаменах. Процесс шёл со скрипом.

– Не переживай, – напутствовала меня тётя Эмма. – Помнишь, у меня на квартире Катя жила, тёти Раи дочь? У неё первый курс прошёл не легче – и злилась, и переживала, и преподавателям придумывала обидные прозвища.

У крёстной есть подруга в Краснодарском крае. Её дочь училась в Вознесенске, на филфаке, тоже заочно.

Приезжая на сессию, Катерина жила у тёти Эммы на квартире и параллельно с крёстной занималась моим воспитанием, которое с Катиной стороны заключалось в привитии мне хорошего вкуса в музыке и литературе, а также очистке моей речи от жаргонизмов и слов-паразитов.

Услышав, как я назвал туалет сортиром, будущий филолог доходчиво пояснила, каким образом французский глагол «выходить» прижился в нашей стране в качестве одного из имён того, что французы обозначают, по идее, аббревиатурой WC.

Русские дворяне между собой общались в основном на французском языке. Это не вызывает удивления – я сам изучал в школе язык мушкетёров и не понаслышке знаю, сколь он красив, благороден и поэтичен. Не знаю, кто задал эту моду в России, но этот господин не прогадал – наша аристократия за считанные годы офранцузила буквально всё – домашнее убранство, кухню, танцы.

Когда кому-то из гостей требовалось уединиться, он говорил: «je dois sortir», что означало «мне надо выйти». А поскольку выходили почти всегда в одно и то же место, именно за ним в народном сленге новое имя и закрепилось.

– Но всё равно что-то неспокойно, – неуверенно выдавил я.