Мальчик как мальчик

Оба сидели на перекладинах грубо сколоченной лестницы – Таня пониже, Жека – повыше. Возможно, это символизировало питерский «парадняк». Татьяна казалась меланхоличной и отстраненной. Евгений излучал могильный холод. Глядели они в разные стороны. Морщась, я гадал, чем дело кончится – придушит Онегин Татьяну или наоборот.

Ты вышел из ситуации с сомнительным блеском. На сцене явилась сестренка Ольга, как никогда похожая на мальчика; всё так же меланхолично Таня пожала плечами, соскользнула со ступенек, подала Ольге руку и ушла с нею.

Тогда и Онегин соскочил с лестницы. Поднял гитару и с неожиданной силой ударил декой о светящийся череп. Вскрикнув, гитара разлетелась на три части; под потолком лопнул красный софит, и посыпались искры. Невидимый звукооператор врубил музыку, нарочно заглушив аплодисменты. Зрители полезли на сцену, и больше я ничего не видел.

Вот, значит, как, – подумал я.

Но промолчал.

А сам посмотрел на экранчик.

Спасибо за все, – прочел я. – Мы больше не увидимся

Ни точки, ни вопросительного знака. Но я знал: на ее языке это была точка. Тяжелая, как мельничный жернов, привязанный к моей шее.

Роман окончен, подумал я.

Теперь я понял, о чем он.

Почему-то я улыбнулся и опустил голову на руки. А когда снова поднял, взвинченный Онегин – то есть ты – стоял в трех шагах и смотрел на меня. По твоему лицу расплывались цветные пятна.

– Вам понравилось? – спросил ты с улыбкой.

– Шел бы праздновать, – посоветовал я. – Сегодня твой день.

За соседним столиком уже было весело. Рыжий Ленский что-то говорил с полным пластиковым стаканом в руке. Он смотрел на нас с беспокойством. А сам еле стоял на ногах. И когда только успел, подумал я.

Ты оглянулся и продолжил:

– Это была премьера. Значит, вам понравилось?

– Главное – чтобы администратору нравилось.

– Мне сказали, что больше нас сюда не пустят, – здесь ты беззаботно засмеялся.

– Сергей.

– А я вас сразу узнал. Видел по телевизору. Я все ваши спектакли смотрел. Только я не знал, что вы тоже в Питере. У вас здесь гастроли?

Я покачал головой. Ты задавал слишком много вопросов. Кто хочет знать ответы, не спрашивает вслух.

– Вы знаете, Сергей… – тут голос тебя подвел, и ты начал сначала.