Мальчик как мальчик

Он светился фосфорическим светом, мягко и укоризненно.

Это была отрезанная голова Берлиоза.

Иван вскрикнул и вскочил. Немедленно вслед за этим фонари погасли, и наступило полное затемнение. Только языки пламени вырывались из-за арок, будто пронесшийся поезд оставил за собой след из горящей нефти. Было видно, как длинная щуплая фигурка мечется по платформе, не зная, что предпринять; гул поезда, против ожидания, не стихал, а висел в воздухе, висел – и вдруг оборвался.

Фигура бездомного поэта возникла в световом луче.

– Профессор, – произнес Иван. – Где вы?

Свет погас. В зале перешептывались.

В абсолютной темноте прошло с полминуты. Потом стало светлее, словно после тяжелой ночи наконец наступило утро; лунные фонари разгорелись в полную силу, сполохи пламени, напротив, куда-то делись. Ничего нехорошего больше не было в «Красных Воротах», и даже буква «М» приняла обычный вид. Вот какой-то человек из массовки будто бы спустился с эскалатора, и поспешил, и скрылся под аркой; другой спустился следом и тоже поспешил.

Третьим был милиционер. Он не торопясь подошел к лежавшему на лавке человеку. Ткнул черной дубинкой.

– А? Чего? – испуганно прохрипел бездомный.

Милиционер стоял над ним, строгий, как ангел смерти. Человек в лохмотьях опустил ноги на пол. Потер лоб грязной ладонью. Попробовал пригладить вихры – не вышло.

– Пройдемте, – лаконически предложил милиционер.

Свет вдруг стал ослепительно ярким. Прожектора били сверху и снизу, с рампы.

Раздались редкие хлопки. Софиты погасли. Осветители включили люстры в зале.

– Ну ладно, – сказала мне Светка. – Для первого раза неплохо.

Я улыбнулся. В целом всё и вправду было здорово. И костюмы пришлись впору.

Иван Бездомный – ты то есть – пружинисто соскочил со сцены и подбежал к нам, на ходу причесываясь пятерней. Твои глаза блестели.

– Как вам? – теперь ты старался поскорее сбросить рваное пальто из бомжовского реквизита. – Мы немножко недожали в начале.

– Савик просто золото, – сказала Светка. – Берлиоз тоже в порядке.

Я глядел на тебя. В мокрой футболке, в джинсах Trussardi ты выглядел поэтично. Нет, я не ошибся с выбором. Только какая-то мелочь не давала мне покоя. Какая-то крохотная неувязка.

– Что это за самостоятельные находки? – спросил я. – Зачем ты звал профессора?

– Я сам придумал, – смутился ты. – Там в сценарии как-то глупо. Он стоит и молчит. Типа в трансе.