Фирма счастья. Роман

Иван перечитал пост несколько раз, в нерешительности подержал палец возле «самолетика» и нажал на него. Взгляд снова упал на плакат.

Глава 4

Линда поливала цветы и подпевала Шевчуку:

– С душой Достоевского, с комплексами Блока

Я в ресторане сидел, меня тошнило от сока.

Судьбу разъел, как бронхит, синдром Льва Толстого:

Непротивление – слева, справа – грубое слово.

Господь сорвал голос…

Тут раздался звонок. «Яндекс, стоп», – остановила музыку Линда, поставила лейку на подоконник и села за стол.

Открыла дистанционно дверь. Минута – и на пороге появился невзрачный мужчина лет тридцати с небольшим, очень худой и низкий, телосложением больше похожий на мальчика, лысый и светлобородо-усатый. Бедняжка. Но ничего, и у него есть шансы.

– Здравствуйте! – сказала Линда.

– Здравствуйте! У меня назначено на двенадцать часов. Меня зовут Иван.

После знакомства и соблюдения формальностей Линда начала:

– Мне нужно немного вас узнать. Иван, расскажите, сколько вам лет, кем вы работаете и с кем живете.

– Мне тридцать пять. Я известный в своих кругах театральный режиссер.

– О, здорово!

– Спасибо. А живу я… один.

– Понятно. Вам нравится ваша работа? – спросила Линда и поправила волосы.

– Конечно! Я без нее жить не могу!

– Отлично. Какие спектакли ставите?

– В основном, классические. Сейчас репетируем Гончарова, «Обыкновенную историю», – ответил Иван, почесывая руку.

– Понятно. Какие у вас отношения в коллективе?

– Да по-разному бывает, конечно.

Тетки завистничают, козни иногда друг другу строят. Ну, так, бывают размолвки. Но, в целом, мы все очень дружны. Мы же – одна команда. Братья по разуму. Фанаты своего дела.

– Это очень хорошо, – сказала Линда и закатала рукава пушистого красного свитера. – А как у вас складываются отношения с друзьями?

– Дак все мои друзья – в театре. Здесь или в других городах, с кем в командировках познакомился. С ними нормально все.

– Вне театра вы общаетесь с кем-нибудь?

– С родней только.

Ну или с кем-нибудь если познакомлюсь случайно.

– И как с ними отношения? – спросила Линда.

Лицо Ивана вмиг закоченело. Руки он положил на колени.

– Родители погибли еще в моем детстве. Другая родня есть, но, честно говоря, мне на них насрать.

– Почему?

– Не знаю даже. Может, потому, что лезут не в свое дело.

– Сочувствую вам, Иван, что вы потеряли родителей. Это большое горе.

Иван покивал головой.

– Иван, вы сказали, вам тридцать пять лет.